Права международные россия: Страница не найдена — Путеводители Олега Лажечникова

Содержание

Как получить международное водительское удостоверение 2021

Для автолюбителей, которые предпочитают путешествия за рулём за пределами России, особый интерес вызывают права международного образца. Данный документ позволяет управлять машиной или иным транспортным средством по всему миру, а не только в странах, признающих российские водительские права.

На 2021 год стран, признающих российские права, всего 69. Полный список не приводим. Заметим лишь, что эти государства присутствуют на всех континентах — от Евразии до Океании. Но всего в мире больше 200 стран, а это значит, что больше половины государств требуют от водителя из России наличия международного удостоверения.

Не существует варианта сдать на международные права. Документ делается дополнительно к национальному ВУ и не требует сдачи дополнительных экзаменов. Как в 2021 году получить международное водительское удостоверение, каков срок его действия и что потребуется для оформления бумаг, рассказываем в этом материале.

Также читайте: Для чего нужны и где действуют международные водительские права

Где получить международные водительские права

Получение водительских прав международного образца возможно в двух инстанциях — через ГИБДД или в МФЦ.

Если вы будете получать права в ГИБДД, вам потребуется лично прийти в отделение, где нужно заполнить заявление и получить документ. Этот способ считается быстрым, поскольку он прямой и не включает посредников. Рекомендуем перед походом в отделение позвонить и уточнить, выдают ли они международные права, так как бывает, что в данный момент выдача прав в выбранном месте может не осуществляться. Если так и есть, то обращайтесь в другое отделение поблизости.

Стоит понимать, что поход по кабинетам и простаивание в очередях займёт у автомобилиста, желающего получить международные права, целый день.

У получения международных прав через МФЦ есть преимущество — это оформление заявки через портал «Госуслуги». Оно не только избавляет автомобилиста от простоя в очередях, но и позволяет получить скидку в 30 процентов при оплате госпошлины. Вам останется только прийти в МФЦ и получить удостоверение.

Схема оформления заполнения заявки на сайте «Госуслуги» такая же, как и при оформлении российского водительского удостоверения. Только в самом начале при выборе услуги нужно выбрать не «Получение водительского удостоверения», а «Получение международного водительского удостоверения».

Документы для международных водительских прав, которые предоставляются в ГИБДД или МФЦ в зависимости от выбора автолюбителя, следующие:

  • действующее водительское удостоверение;
  • паспорт или документ, удостоверяющий личность;
  • две фотографии 45×35, матовые;
  • квитанция об оплате госпошлины.

Ранее для получения водительского удостоверения международного образца также требовалась медицинская справка, та же, что и при получении национального ВУ, однако с недавнего времени данное требование отменили.

Также читайте: Как получить водительское удостоверение через МФЦ

Отличия международных прав от национальных

Как вы уже поняли, международные права по своей сути и по содержанию мало отличаются от национальных. На них подаётся тот же набор документов (с одним исключением), и на них также требуются фотографии, правда, с отличием.

Фотографию в формате 45×35 на матовой бумаге не сделают в подразделении ГИБДД, соответственно, фотографирование придётся проводить в другом месте, например, в фотоателье, и не забывать о необходимости печати на специализированной бумаге.

Также важное различие состоит в том, что для получения международного водительского удостоверения потребуется тот же набор документов, что и для получения национального, плюс уже имеющееся национальное ВУ. Очевидно, что без национальных прав нет возможности получить международные.

Ещё одно весомое отличие — срок действия международных водительских прав. Если национальные российские права в 2021 году выдаются на срок в десять лет, то международный документ действует всего три года. Он может действовать и меньше. Это зависит от того, как скоро истекает срок национального водительского удостоверения.

Впрочем, по истечении срока продлевать МВУ не требуется. Вам просто заменяют просроченные права на новые также в отделении ГИБДД или через МФЦ. Главное, чтобы у вас на руках было действующее российское ВУ.

Если же вы соберетесь сменить автомобиль, рекомендуем почитать статьи, размещенные в нашем блоге. Для вас мы приготовили обзоры и сравнения машин, которые помогут сделать правильный выбор. А чтобы не купить авто в лизинге, угоне или со штрафами, перед покупкой проверьте историю автомобиля.

Также читайте: Как выглядит международное водительское удостоверение

Об использовании национальных и международных водительских прав в РФ

Иностранцам нужно помнить, что для управления автомобилем на территории России им необходимо иметь национальное или международное водительское удостоверение, соответствующее предписаниям Конвенции. Если полного соответствия нет (внесенные сведения не продублированы латиницей или применяется иная система категорийности т/с), то для того, чтобы у сотрудников ГИБДД не возникало вопросов, надо иметь при себе нотариально заверенный перевод водительского удостоверения на русский язык. Какими бы ни были водительские права (национальными или международными), беречь их надо как зеницу ока, ведь в случае утраты дубликат в России получить невозможно.

Поменять же национальное (не международное) водительское удостоверение на российское можно только в том случае, если иностранец переезжает на постоянное место жительства в Россию. Причем затягивать с обменом не стоит, так как через два месяца после переезда зарубежные права становятся недействительными. Поменять их на российские можно, сдав теоретический экзамен в ГИБДД и предъявив действующую медицинскую справку.

Если у гражданина другой страны нет ни национального, ни международного водительского удостоверения, он может получить российский документ на общих основаниях, то есть пройти обучение и сдать экзамены в ГАИ (ГИБДД). Однако надо иметь в виду ряд условий, ограничивающих использование российских прав. Во-первых, срок действия будет лимитирован периодом временной регистрации их владельца по месту пребывания в России. При продлении регистрации необходимо получить новое удостоверение и опять на ограниченный срок. Во-вторых, такой документ может не признаваться полицией других стран, поскольку его владелец – не россиянин. Tретье важное ограничение: на основании российских прав иностранец не может получить международное водительское удостоверение.

Более подробная информация см. на портале  российских госуслуг.

ГИБДД начала выдавать водительские права международного образца



Фото: Сергей Коньков

Водители в России начали получать водительские права нового образца, с которыми можно путешествовать по странам в зоне действия Конвенции о дорожном движении. Массово такие права начнут выдавать 20 августа 2020 года. Сейчас их выдают водителям, которые заменили водительские удостоверения.


В ГИБДД назвали правила передвижения между регионами в условиях пандемии


Коронавирус


В ГИБДД назвали правила передвижения между регионами в условиях пандемии

На удостоверениях нового образца теперь появились надписи на трёх иностранных языках: «Водительское удостоверение», PERMIS DE CONDUIRE и DRIVING LICENCE. О правах нового образца Autonews.ru сообщили водители, которые в июле обратились в подразделения ГИБДД для замены документа. При этом глава Федерации автомобилистов России (ФАР) Максим Едрышов отметил, что некоторые водители уже получили такие же документы в 2019 году.

Приказ МВД о выдаче прав международного образца вступает в силу с 20 августа 2020 года. Согласно документу, форму водительского удостоверения приведут в соответствие законодательству РФ и нормам международного права, включая положения Конвенции о дорожном движении от 1968 года.

Согласно правилам конвенции, жители ратифицировавших её государств могут путешествовать по этим странам с правами национального образца. В число государств входит и Россия, уточняет РБК.

Ранее в июле сообщалось, что петербуржцы смогут заменить водительское удостоверение с истекшим сроком действия в любом межрайонном регистрационно-экзаменационном отделе (МРЭО) ГИБДД. Перед посещением МРЭО необходимо зарегистрироваться на выдачу прав через портал госуслуг. Кроме того, также по предварительной записи заменить водительское удостоверение можно и в подразделениях МФЦ.


Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

ВЗГЛЯД / В каких странах нужны международные водительские права? :: Вопрос дня

С зарубежными правами все довольно просто – есть две международных конвенции по дорожному движению. Более старая – Женевская от 1949 года, которую поддержали 98 стран, и более свежая – Венская от 1968 года (в 2011-м ее обновили) – там 80 государств. Если страна подписала и ратифицировала обе конвенции или как минимум последнюю Венскую (как Украина, например), то там будут действительны российские права. Правда, с одним условием – выданы они должны быть после 29 марта 2011 года, после этой даты на них стали дублироваться надписи на латинице.

А вот если страна по-прежнему является участником только старой Женевской конвенции, то туда лучше взять с собой международное водительское удостоверение. Изначально список таких государств выглядел так, но впоследствии многие страны решили присоединиться к новой конвенции, и Женевская на их территориях автоматически перестала действовать. Сейчас перечень не так велик, в нем остались: 

Алжир, Аргентина, Австралия, Бангладеш, Барбадос, Бенин, Ботсвана, Буркина-Фасо, Камбоджа, Канада, Республика Конго, Кипр, Доминикана, Египет, Фиджи, Гватемала, Гаити, Исландия, Индия, Ирландия, Ямайка, Япония, Иордания, Киргизия, Лаос, Ливан, Лесото, Мадагаскар, Малави, Малайзия, Мали, Мальта, Намибия, Новая Зеландия, Папуа–Новая Гвинея, Парагвай, Руанда, Сьерра-Леоне, Сингапур, Шри-Ланка, Сирия, Того, Тринидад и Тобаго, Уганда, США. В этих странах от вас могут потребовать предъявить международное удостоверение. 

Еще ряд стран подписали Женевскую конвенцию, однако не ратифицировали ее – это означает, что скорее всего проблем с российскими правами у вас там не будет, но и на всякий случай озаботиться международными тоже бы стоило. В число таких стран, например, входят Чили, Коста-Рика, Индонезия, Мексика, Южная Корея, Испания, Таиланд, Венесуэла.    

Но даже несмотря на все сложности с конвенциями, в большинстве популярных среди российских туристов стран, в том числе на Кипре, в США и Таиланде, никаких проблем из-за отсутствия международного водительского удостоверения обычно не возникает. На сайте правительства США, к примеру, прямо говорится о том, что вам достаточно будет иметь при себе лишь «домашнее» удостоверение. Запросить международное могут лишь полицейские в ряде штатов, но не по всей стране.

Иногда сложности могут возникнуть с компаниями, сдающими автомобили в аренду – например, такая проблема периодически встречается в Греции: машину могут не выдать, если у вас нет международных прав.

Так что лучше все же на всякий случай оформить международное ВУ, чтобы обезопасить себя от непредвиденных проблем. Сделать это можно через сайт госуслуг или в любом МФЦ. Единственный минус – международные права действуют всего три года.




Смотрите ещё больше видео на YouTube-канале ВЗГЛЯД

в каких странах действуют, в том числе в Европе

Всем привет!

Если вы собираетесь за рубеж на своём или арендованном авто, то вам просто необходимо узнать о том, как и где действуют российские права за границей.

В статье я расскажу о том, для посещения каких стран следует дополнительно оформить международное удостоверение и где привычных национальных прав будет для передвижения вполне достаточно. Поехали!

Российские права и территория их действия

В соответствии с п. 24 Постановления Правительства № 1097 в России выдаются два вида водительских удостоверений:

  1. Национальные – предназначены преимущественно для передвижения по территории России, но могут приниматься в качестве документа на вождение и в ряде других стран. За рубежом ездить по национальным водительским удостоверениям (НВУ) можно в государствах, присоединившимся к Венской конвенции о дорожном движении 1968 г.
  2. Международные – представляют собой перевод НВУ на основные 8 мировых языков. Действуют международные водительские удостоверения (МВУ) только в совокупности с национальными правами, отдельно они юридической силой не наделены. Иметь при себе МВУ необходимо в государствах, подписавших Женевское соглашение 1949 г., которые не присоединились к Венской конвенции. В России ездить, имея при себе только МВУ, нельзя.

Оба вышеуказанных вида удостоверений соответствуют требованиям международных соглашений. Если у вас будет на руках оба вида прав – и НВУ, и МВУ – то проблем с передвижением у вас не должно быть вовсе. Разве что, они не подойдут для езды на территориях, где ни одна из указанных конвенций не действует – там необходимы местные права.

Несмотря на то, что НВУ действует во многих государствах, вопрос о необходимости оформления МВУ не даёт покоя многим нашим согражданам. Ведь это платно, требует усилий и неизвестно, пригодится ли документ вовсе.

Итак, давайте разберёмся в каких случаях вам достаточно вашего НВУ и когда МВУ вам всё же придётся сделать.

Можно ли управлять автомобилем за рубежом без оформления МВУ?

Согласно пп. а) п. 2 ст. 41 Венской конвенции страны, которые ввели на своей территории в действие этот международный документ, обязуются признавать НВУ, выданные по образцам, соответствующим Приложению № 6 Венского соглашения.

В России такие образцы начали выдавать с марта 2011 года. То есть, если вы получили НВУ в последние 7 лет, то для выезда в страны, ратифицировавшие Конвенцию, получать МВУ вам ненужно, вполне достаточно пластикового розово-голубого документа.

Где действует Венская конвенция об удостоверениях: список стран

Венское соглашение подписали более 70-ти стран. В большинстве из них российское НВУ, выданное после 2011 года, действует без каких-либо условий.

Как видно из таблицы, в Европе практически все страны присоединились к Венскому соглашению. Поэтому если вы планируете поездку в Италию или в Германию, МВУ вам не потребуется.

Но! Государства, отмеченные в табличке жирным, Конвенцию подписали, но в действие на территории своей страны так и не ввели, поэтому, выезжая, например, в Испанию, будьте готовы к тому, что для управления транспортом властям принимающей страны вашего НВУ может быть недостаточно.

Статьи в тему:

Какие водительские права действительны в Европе: для туристов, ВНЖ, ПМЖ + срок действия российских прав + правила обмена и получения в разных странах

В каких странах Европы нужны российские международные права? Приготовься к путешествию заранее!

Получить актуальную информацию о государствах, ратифицировавших Венское соглашение, можно на официальном сайте Европейского экономического комитета.

Обратите внимание! В интернете часто советуют не выезжать за границу с НВУ, так как в нём отсутствует перевод названия документа на иностранные языки, написано просто: «Водительское удостоверение». То есть, риск столкнуться с представителем власти иностранного государства, который не поймёт, что за документ вы ему предъявляете, действительно есть, хотя, конечно, он и небольшой – НВУ, разработанные на основании Венской конвенции, похожи.

Так вот. Если вы боитесь ездить с НВУ только из-за отсутствия перевода его названия, то зря. В соответствии с пп. а) п. 1 ст. 41 Конвенции стороны обязуются признавать любое НВУ, составленное на национальном языке страны выдачи. То есть, российское национальное удостоверение отвечает международным требованиям.

Являются ли международными национальные права старого образца?

С НВУ старого образца у вас может возникнуть больше проблем, чем с новыми правами.

Само по себе НВУ в бумажном или пластиковом виде, выданное до 2011 года, современным требованиям Конвенции не соответствует. Но в Переходных положениях Венского соглашения указано, что старые НВУ, выданные до введения новых удостоверений, признаются на территории других стран при наличии перевода (пп. а) п. 1 ст. 41, ст. 43 Конвенции).

Таким образом, если у вас НВУ старого образца, у вас есть два варианта действий:

  • Получить МВУ.
  • Сделать перевод старого удостоверения и заверить его у нотариуса.

Выбирать вам, но я склоняюсь всё же к первому варианту, ведь интернациональное удостоверение более универсальный документ, к тому же несложный в получении. Перевод же НВУ будет действовать в рамках ограниченной территории, к тому же в цене он вам обойдётся дороже, чем оформление МВУ.

Важно. Нотариальный перевод можно сделать только для выезда в страны, подписавшие Венское соглашение. МВУ действует и в других государствах.

Какие трудности могут возникнуть при перемещении на территориях государств, ратифицировавших Конвенцию, с НВУ без международного документа?

Хотя по закону НВУ нового образца у вас должны принимать безоговорочно, на практике туристы сталкиваются с рядом проблем. Чаще всего возникают неприятности следующего рода.

Требование МВУ при получении визы

Столкнётесь ли вы с этим, предусмотреть сложно. Обычно, если государство подписало Венское соглашение, интернациональное удостоверение не требуется, но иногда на форумах туристы пишут о том, что в консульстве той или иной страны у них потребовали МВУ и его копию.

Лично я с таким не сталкивался. Думаю, что эта проблема не столь серьёзна, ведь даже в случае отказа в выдаче разрешения на въезд, оформить МВУ не составит большого труда.

Аренда авто по МВУ

Частные организации, сдающие машины в аренду, устанавливают свои внутренние правила предоставления транспорта. Если вам попалась одна из таких контор, просто обратитесь к другому частнику, занимающемуся сдачей авто в пользование.

Внимание! Консульский информационный портал МИД РФ настоятельно рекомендует иметь МВУ для аренды транспорта в Швейцарии, Норвегии и Бельгии. В этих странах найти прокат машин, где бы не требовали международные права, сложно.

Кроме того, по рассказам одного моего клиента, недавно совершившего поездку по Европе, проблем с арендой автомобилей в разных странах у него не возникало. Правда, в Италии и в Греции найти контору, которая бы доверила водителю из России автомобиль без МВУ, вышло не с первой попытки. А в Испании, которая Венскую конвенцию так и не ратифицировала, машина была сдана в аренду по обыкновенному пластиковому удостоверению.

Как видите, интернациональные права действительно смогут вам облегчить жизнь, хотя вполне можно обойтись и без них!

Остановка полицией для проверки документов

Сейчас проблем с полицией в странах, где действует Конвенция, нет. Если вас остановят для проверки документов, то вам просто нужно показать своё НВУ, страховку и регистрационные документы на авто.

Если НВУ у вас не будет, за движение без прав, как и в России, в других государствах выписывают немалый штраф.

Также нужно быть готовым к тому, что представителям власти иностранного государства ваше НВУ не понравится. Такие случаи – скорее, исключение из правила, но недавно с моим другом в Италии как раз такой случай произошёл. Остановив его для проверки, полицейские потребовали МВУ, которое в Италии в общем-то не требуется.

Друг предпринял попытку объясниться с инспектором, взывая к требованиям Венской конвенции. Но возникла проблема со знанием языка. Зато когда друг решил договориться с полицией другим путём (денежным), то вопрос решился сам собой, как только из кармана была извлечена купюра в 100 евро.

Получение выплаты в случае попадания в аварию

Здесь всё будет зависеть от условий страховщика и последствий ДТП.

Если боитесь проблем с оформлением выплаты, денежный вопрос с возмещением ущерба лучше решить в частном порядке без оформления происшествия. Конечно, здесь ещё важную роль сыграет то, как вы сумеете объясниться с иностранцем. Поэтому… учите языки.

Смотрите видео о том, какие серьёзные проблемы могут ожидать водителя, путешествующего без МВУ:


На мой взгляд, автор видеоролика излишне перестраховывается, советуя всем делать МВУ. Сейчас в этом нет никакой необходимости, если у вас национальное удостоверение выдано после 2011 года, а страна, в которую вы отправляетесь, подписала и ратифицировала Венское соглашение.

Когда необходимо получать МВУ к НВУ нового образца?

МВУ имеют законную силу в странах:

  • Ратифицировавших Венскую конвенцию, так как на их территории действует и НВУ, и МВУ. Как я уже писал, управлять автомобилем в этих странах можно и без международного удостоверения, а если у вас оно есть это только плюс.
  • Ратифицировавших Женевскую конвенцию 1949 г. Если страна одновременно не является участницей Венского соглашения, на её территории действует только МВУ.

То есть, если в первом случае, оформление МВУ не требуется, то во втором это уже необходимость.

Обратите внимание! С принятием Венской конвенции положения Женевского соглашения были отменены. Но для полной отмены действия документа не было выполнено всех необходимых процедур, поэтому на сегодняшний день многие страны продолжают руководствоваться Конвенцией, принятой в Женеве.

В каких странах действуют водительские национальные права только вместе с международными?

С подписантами Венского соглашения мы уже разобрались. Перейдём к государствам, на территории которых вам обязательно понадобится интернациональный документ на вождение согласно требованиям Женевской конвенции.

Несмотря на то, что МВУ вам может там и не пригодится в стране пребывания, дорожная полиция вправе потребовать интернациональный документ, а при его отсутствии даже оштрафовать вас.

Действительны ли международные права без национальных?

Нет. В соответствии с п. 2 ст. 41 Венской конвенции МВУ признаются действительными только по предъявлении национальных прав.

Таким образом, выезжая за пределы России у вас должно быть 2 документа: и НВУ, и МВУ. Отсутствие национального удостоверения наказуемо на территории любого государства.

Как долго российские права действительны за границей?

На данный вопрос чёткого ответа нет. Обычно это срок от одного месяца до одного года, далее вам нужно будет получить водительское удостоверение, выданное в стране пребывания.

Практически во всей Европе необходимость в замене документов на вождение возникает через полгода после прибытия в иностранное государство. Удостоверение менять не требуется, если у вас краткосрочная виза или ваше пребывание за рубежом не предполагает переезда на постоянное место жительства за границу.

Для замены российских прав на иностранные вам нужно будет пройти процедуру, подобную той, которую вы проходили для получения российских прав. Это обучение в местной автошколе, сдача экзаменов и медкомиссия.

Внимание! В странах, в которых не действует ни Женевская, ни Венская конвенции, вы вовсе не сможете пользоваться российским документом на вождение. Поэтому, если вы не можете обходиться без автомобиля, сразу по прибытии вам необходимо будет записаться в местную автошколу для получения прав страны пребывания.

Могут ли лишить российских прав за рубежом?

Да! Согласно ст. 42 Венской конвенции местные представители власти иностранцев наказывают так же, как и своих сограждан.

Ввиду этого, выезжая за пределы России, ознакомьтесь с законодательством стран, в которых вы планируете управлять автомобилем. Нести ответственность вы будете за рубежом уже не по российским законам, а по законам государства пребывания.

Лишить могут как национального, так и интернационального удостоверения. В последнем случае в документе делается специальная пометка о том, в какой стране произошло нарушение, повлёкшее запрет на езду.

Подведём итоги

  • Российские права бывают двух видов: национальные и интернациональные. Выдаются они в наших привычных МРЭО.
  • Национальное удостоверение образца 2011 года разработано с учётом требований Венской конвенции и действует во всех государствах, которые эту конвенцию ратифицировали.
  • Национальное удостоверение, полученное до 2011 года, также действует за границей, но только с нотариально заверенным переводом.
  • Международный документ на вождение необходим для самостоятельного передвижения на автомобиле в государствах, где действует Женевская конвенция и не ратифицировано Венское соглашение.
  • Если ни одна из конвенций не действует, нужно получить водительское удостоверение страны пребывания.
  • Российские права подлежат замене на иностранные, если вы планируете проживать за границей на постоянной основе. Через какой срок после прибытия в иностранное государство удостоверение подлежит замене, зависит от местных законов.

Заключение

В большинстве стран российские права безоговорочно принимаются.

Для совершения поездок в страны, где ратифицирована Венская конвенция, достаточно национального удостоверения. Для управления автомобилем, на территориях, где указанное соглашение не действует, следует оформить МВУ.

Если вы боитесь проблем с местной властью, которые могут возникнуть из-за отсутствия интернационального документа, рекомендую его оформить и взять в путешествие с собой. Это не только вселит в вас уверенность на дорогах, но и поможет избежать ряда проблем.

На сегодня всё! Буду рад, если вы поделитесь опытом передвижения за рулём за границей. Также задавайте вопросы в комментариях и делитесь статьёй в социальных сетях. А чтобы не пропустить новую информацию, не забудьте подписаться на блог!

Спасибо за внимание и до скорых встреч!

Изображения для статьи взял здесь: https://www.drive2.ru/r/acura/970578/.

Национальный интерес и международное право — Россия в глобальной политике

Апелляции к международному праву являются важной частью официальной риторики Российской Федерации.

Упрекая другие правительства в нарушении норм международного права, руководители страны утверждают, что наше государство соблюдает международное право, защищает его, отстаивает его принципы. Формулировки, касающиеся как нарушений права, так и задач по его усовершенствованию и защите, повторяются из года в год и могут показаться привычными. Однако, рассматривая динамику заявлений первых лиц государства, мы обнаружим некоторые сдвиги не столько в самом их содержании, сколько в интонации.

Так, например, выступая в 2003 г. на международной конференции «Мир, безопасность, международное право – взгляд в будущее», Владимир Путин говорил о том, что основополагающие принципы международного права мир «собирал буквально по кирпичикам», однако в последнее время обнаружились многие несовершенства существующей правовой системы, неадекватность ее механизмов. Через десять лет, в 2013 г., министр иностранных дел Сергей Лавров сформулировал позицию России следующим образом: «Мы хотим быть лидерами в отстаивании международного права и принципов, закрепленных в Уставе ООН». А еще через год Путин заявил о полномасштабном кризисе международного права и о том, сколь слабы его механизмы. На заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» он высказал эту мысль следующим образом: «Начался период разночтений и умолчаний в мировой политике. Под давлением правового нигилизма шаг за шагом сдавало свои позиции международное право. Объективность и справедливость приносились в жертву политической целесообразности. Юридические нормы подменялись произвольным толкованием и пристрастными оценками».

Наконец, совсем недавно, в апреле 2015 г., на встрече c членами Совета законодателей при Федеральном Собрании Российской Федерации президент сказал, что «мир никогда не станет моноцентричным, а международное право не станет служанкой одной страны, где с маниакальным упрямством рассуждают и мечтают о своей якобы исключительности».

Разумеется, заявления и оценки нельзя оторвать от повода, по которому они были сделаны. Но тем более примечательно, с одной стороны, беспокойство по поводу адекватности международного права, которое было высказано уже в период первого президентства Путина, а с другой – настойчивое, раз за разом, обращение к теме права.

Действительно, в течение 2014 г. международное право было несколько раз поставлено под сомнение, но не как принцип, а как реальность. Приверженность России принципам права, с точки зрения руководства страны, серьезно контрастирует с правовым нигилизмом ее оппонентов. Вероятно, в этом духе и надо трактовать изменения в интонации заявлений: Россия не удовлетворена тем, что ее представления о праве не находят подтверждения, право часто нарушается и даже может стать «служанкой одной страны». С некоторой долей уверенности можно предположить, что неназванная страна – Соединенные Штаты, а стать лидером в отстаивании международного права России пока не удалось.

Это находит выражение в публичных обсуждениях, участники которых менее связаны формальными обязательствами, чем официальные лица, и в парламентских дебатах. Дискуссии, в которых нередко подчеркивалось, что международное право бессильно, нарушается и является по сути дела правом сильного, обострились в 2014 г. в связи с конфликтом вокруг Украины и присоединения Крыма.

Однако и в нынешнем году можно обнаружить нарастающее недовольство международным правом. В последнее время камнем преткновения стала статья 15.4 Конституции РФ, в которой, как это нередко трактуют, содержится положение о приоритете международного права. Эта статья входит в главу 1 «Основы конституционного строя Российской Федерации», а значит, согласно статье 16, ее положениям не может противоречить ни одна другая статья Конституции, изменения же могут происходить (согласно статье 135) лишь посредством решения Конституционного собрания, созванного после того, как за это проголосует большинство в три пятых от общего числа депутатов обеих палат Федерального Собрания. Нужно ли его собирать и если да, то для чего?

Спор о примате

Хотя формально спора между высокопоставленными чиновниками и влиятельными депутатами не ведется, трудно охарактеризовать попадающие в прессу высказывания иначе, как полемику. Так, председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин неоднократно высказывался за изъятие из Конституции положений о примате международного права. В недавнем интервью «Российской газете» (27.04.2015) он сказал, что надо исключить из Конституции «положения, согласно которым международное право составляет неотъемлемую часть правовой системы Российской Федерации, и закрепить в ней приоритет национального законодательства». И указал, что для осуществления столь радикальных изменений в Конституции необходим соответствующий федеральный закон. Несколько месяцев назад председатель комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрей Клишас дал свою трактовку как самой Конституции, так и предложений Бастрыкина о ее изменении. С точки зрения Клишаса, «нигде не сказано, что норма международного права имеет приоритет над национальным», «потому что для того чтобы международный договор для Российской Федерации стал действующим, он проходит точно такую же процедуру, как принятие законов», а «Российская Федерация является суверенным государством, и только те нормы международного права, которые являются составной частью правовой системы России, имеют приоритет в нашем внутреннем законодательстве, так же как нормы Конституции имеют приоритет над нормами, например, федеральных законов». Наконец, в мае 2015 г. (цитирую по газете «Ведомости») МИД России заявил, что «у России есть право денонсировать международные соглашения без внесения изменений в Конституцию, если соглашения ее не устраивают». Одновременно, говорится в том же сообщении, «министр юстиции Александр Коновалов заявил журналистам, что Минюст не прорабатывает вопрос об отказе от приоритета международного права».

Расхождения велики, но они не носят стратегического характера. Конечно, изменения в Конституции, тем более в ее первой главе – дело очень серьезное, и отсутствие Федерального закона означает, что до сих пор не было столь острой нужды созывать Конституционное собрание, так что можно было обойтись и без закона. Конституционное собрание могло бы принять и новую Конституцию, а не только вносить принципиальные изменения в старую, но об этом пока речи вообще нет. Спор – если мы вправе говорить здесь о споре – идет не о том, надо ли отказываться от примата международного права, а лишь о том, надо ли для этого совершать столько трудных и очень решительных шагов. Одна точка зрения состоит в том, что делать этого не нужно, потому что текущие задачи можно решать и по-другому. Противоположная позиция: откладывать больше нельзя, положения первой главы Конституции мешают утверждению суверенитета России.

Процитируем Основной закон: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Конституция, как видим, не определяет точнее, какие именно принципы и нормы международного права являются частью правовой системы РФ, зато прямо указывает на значение ее международных договоров. А поскольку российские законы должны соответствовать Конституции, сам исток коллизии, предполагаемой во втором предложении (когда закон предусматривает правила, отличные от установленных международным договором), остается не совсем ясным. При принятии закона должна происходить его экспертиза на предмет соответствия международным договорам, а в случае несоответствия законопроект следует отозвать или скорректировать. Если же Россия вступает в международный договор, обязательства по которому противоречат ее законам, действующим до того времени, это лишь означает, что одновременно она принимает на себя обязательства внести изменения в свои законы. Некоторая расплывчатость формулировок статьи 15.4 позволяет, однако, предполагать, что международное право будто бы может оказаться в России законодательной нормой прямого действия. Однако речь идет не о созданном кем-то и где-то праве, а именно о договорах, в которые наше государство вступает добровольно и добровольно соглашается отдать приоритет внешним обязательствам перед внутренним законодательством до тех пор, пока второе не будет приведено в соответствие с первыми.

Это не значит, что проблемы не существует. Напротив, проблема есть, и, несомненно, существует связь между некоторым разочарованием в международном праве, которое можно обнаружить в высказываниях первых лиц, и дискуссиями об изменениях в Конституции и значении международных договоров России. Зафиксируем прежде всего, что предметом обсуждения является, конечно, не в точности одно и то же международное право. Есть регуляции, касающиеся межгосударственных отношений, и регуляции внутренних дел государства, в которых оно соглашается решающим образом учитывать международные стандарты и обязательства. Разумеется, между тем и другим имеется связь. Когда вопрос ставится о том, является ли какое-либо дело государства внутренним, вмешательство извне аргументируют как раз тем, что внутренняя жизнь современных стран не является всецело внутренней, и, если нормы или действия государства внутри собственных границ нарушают нормы и стандарты права, внешнее принуждение к их соблюдению может зайти достаточно далеко. Собственно, об этом и говорит российский МИД: России достаточно выйти из международных договоров, сложить с себя обязательства. Если нет обязательств, подтверждает Минюст, нет их нарушения, так что и отказ от приоритета международного права не нужен, и Конституция не пересматривается, и ограничения, налагаемые международными обязательствами, больше не будут нам мешать.

В чем же тогда смысл позиции, которую столь решительно отстаивает Бастрыкин? Как представляется, не в том, чтобы создать дополнительную определенность в отношении второго предложения статьи 15.4, а в том, чтобы убрать из Основного закона первое предложение, в котором говорится об «общепризнанных принципах и нормах международного права». Вопрос о том, что является общепризнанным, какие именно принципы и нормы международного права входят, ввиду общепризнанности, в правовую систему Российской Федерации, а какие – нет, может быть предметом как общественной дискуссии внутри страны, так и дискуссии с представителями других стран. Однако важно само признание того, что речь может идти только о конкретных вопросах, но не о том, что внутреннее законодательство связано с международными принципами и нормами. Эта связь постулируется в действующей Конституции как часть того базового решения, которым были определены основы конституционного строя. Изменение может совершиться лишь равносильным по учреждающей силе решением, именно поэтому оно невозможно без Конституционного собрания. Таким образом, в настоящее время отсутствует ясность в отношении того, будет ли акцент далее сделан на второе предложение статьи 15.4 и увеличение доли суверенных решений РФ совершится через пересмотр соглашений и денонсацию договоров или же на первое предложение этой статьи, и признание общепризнанных норм и принципов международного права будет отменено как таковое (в самом жестком варианте) или поставлено под контроль Конституционного суда РФ.

Нужна ли отсылка к международному праву?

Однако внимательное чтение Конституции откроет нам еще один важный аспект этой темы, который, насколько мы можем судить по публикациям, не освещается с той же степенью интенсивности, что и статья 15.4. Дело в том, что, помимо главы 1 Конституции, в ведении Конституционного собрания находятся еще две главы, изменить которые нельзя решением Федерального собрания, в том числе – глава 2 «Права и свободы человека и гражданина». В статье 17.1 говорится: «В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией». Общепризнанные принципы и нормы международного права конкретизируются как права человека и гражданина, а права человека и гражданина определяются как общепризнанные принципы и нормы международного права. Это не означает, что Россия тем самым оказывается в плену международных соглашений и договоров. Права человека и гражданина – это легитимация суверенных решений как правовых. Вопрос действительно принципиальный, поскольку от ответа на него зависит много в последующем развитии.

Здесь нужна полная ясность. Никто не мешает, например, зафиксировать те же самые права и свободы в Конституции без отсылок к международным правилам и нормам как свободное решение народа, выраженное в постановлении Конституционного собрания. Значение имеет в данном случае не наличие таких норм и, быть может, не конкретное перечисление их постатейно, но именно сам факт отсылки к международному стандарту. Если бы такой отсылки не было, ее введение можно было бы обсуждать. Точно так же не может не стать предметом дискуссии и ее устранение, если речь о нем зайдет. Несомненно, большой интерес представляло бы изучение того, как соотношение национального и международного права трактуется в других современных конституциях. Так, например, в Основном законе ФРГ статья 25 недвусмысленно определяет приоритет международного права: его нормы суть части «федерального права» и имеют силу для всех жителей ФРГ непосредственно. При этом статья первая Конституции определяет неприкосновенность достоинства человека. Немецкий народ признает неотчуждаемые права человека, не ссылаясь ни на какие международные принципы. Во Франции приверженность международному праву декларировалась в Преамбуле к Конституции 1946 г., а в Конституции 1958 г. этого нет, зато подчеркивается преемственность по отношению к Декларации прав человека и гражданина, «подтвержденным и дополненным» Преамбулой 1946 года. В статье 55 говорится, что международные договоры с момента ратификации имеют приоритет над законами страны. Понятие о достоинстве и правах человека является принципиальным, но оно не привязано ни к договорам, ни к международно признанным правилам и нормам. Это, впрочем, легко объяснимо тем, что такая отсылка и не нужна народам, которые видят в понятии человека, его прав и достоинства не чужие выдумки, а собственную традицию, в русле которой рождено всеобщее понимание права. Аналогичным образом, хотя и не в основном тексте, а в поправках, представлены основные права в Конституции США.

Здесь требуется одно уточнение. В публичных дебатах получило широкое распространение утверждение, что, в отличие от ряда других стран, конституция Соединенных Штатов не содержит отсылки к международному праву. В точном смысле слова это так и есть, формулы, подобной российской или немецкой, в американской конституции нет, но есть другое, на которое указывают специалисты: «В соответствии со статьей VI Конституции США положения международных договоров не только представляют собой “верховный закон страны”, но и “юридически обязывают” власти отдельных штатов. Поэтому в случае возникновения противоречий между самоисполнимым международным соглашением и законодательством какого-либо штата первое будет иметь приоритет».

Вероятно, не имело бы смысла повторять эти хорошо известные вещи, однако я хотел бы подчеркнуть, что вопрос, разумеется, ставится не так, будто какая-то из современных стран может попросту отказаться от признания обязательств, принятых на себя в международных договорах. Признание прав человека и гражданина само по себе менее важно, чем тот способ, каким оно декларируется в Конституции. Признание договоров помехой, а «норм и принципов международного права» – неправильным и вредным для страны должно иметь серьезные основания. Это станет ясно, если мы обратим внимание на официальную риторику, касающуюся международного права, в тех же Соединенных Штатах. Достаточно хорошо известно, что такая риторика не только активизировалась, но в некотором роде заново появилась во время первого срока президентства Барака Обамы. В правительственных документах США, известных как «Стратегия национальной безопасности», происходят важные изменения.

Во время президентства Джорджа Буша-младшего понятие международного права в них не встречалось вообще. Но в «Стратегии» 2010 г. это понятие упомянуто несколько раз: речь идет об укреплении международного права, о придании ему действенности и легитимности. Существует обширная литература и много свидетельств того, что тема международного права была одной из ключевых для администрации первого срока президентства Обамы. В «Стратегии» 2015 г. о международном праве говорится сравнительно меньше, в основном речь идет о том, чтобы засвидетельствовать уважение к нему и готовность его соблюдать. Это не просто декларации, они имеют продолжение в более интенсивном сотрудничестве с международными институтами, говорят американцы. Во всяком случае, трудно утверждать, будто Соединенные Штаты откровенно нигилистическим образом относятся к международному праву. Можно по-разному оценивать реальную политику страны, но нельзя сбрасывать со счетов ее риторику, юридико-политические формулы, в которые отливаются прокламируемые государством цели.

Право как язык национального интереса

Отметим еще раз, что речь идет именно о публичных высказываниях, но в данном случае мы касаемся, возможно, самой сложной и спорной материи. В дискуссиях, которые ведутся у нас в стране, в том числе относительно проблематического статуса международного права, превалирует, как мне представляется, не столько нигилистическая, сколько разоблачительная интонация. Сравнивая риторику с реальными действиями государств, мы легко можем прийти к выводу, что слова – не более чем способ скрыть истинные намерения, как правило, корыстные, так что, если несколько спрямить аргументы, которые часто можно слышать, риторику права «пора заменить на внятное формулирование интересов». Собственно, весь замысел снижения роли международных договоров и международного права в нашей внутренней жизни, о котором шла речь выше, мотивирован именно политически, а не идеологически, во всяком случае, не в первую очередь идеологически. Дело не в том, что наша идеология не допускает принятия международных норм. Этой идеологии нет, она только зарождается. Дело в том, что они, как кажется, мешают политике.

Повышение роли суверенных решений, отказ от договоров и демонстративное – потому что иного смысла, кроме демонстративного, здесь нет – умаление роли международно признанных норм и правил для национального законодательства должно, по идее, повысить эффективность действий государства. Это значит, что интерес его не может быть выражен в той правовой форме, которая имеется в распоряжении в настоящее время. Понятно, что в такой конструкции интерес государства, как говорили несколько веков назад, «государственный резон» ставится выше любого права. Получается, что право – это закон, сформулированный в интересах государства, а международное право идет на пользу государству только в том случае, когда оно заключило выгодные для себя договоры. Никакой идеи права, помимо договоров своекорыстных государств, не существует, а признание такой идеи означает только одно: государство позволяет кому-то другому, кроме себя, осуществлять свое право на легитимное насилие на своей территории, устанавливать закон, гарантировать его исполнение и, таким образом, быть для своих граждан основным ресурсом жизненных благ, будь то безопасность или пропитание.

Эта конструкция государства уже встречалась в истории, и нет оснований предполагать, будто она не сможет быть реализована еще раз с тем или иным успехом, разумеется, и с поправкой на современные обстоятельства. Она предполагает эффективность полицейского порядка и ту степень солидаризации граждан, которая необходима для рационального и эффективного действия как внутри страны, так и вовне. Сильная сторона такой конструкции – рационализация действий государства. Расчет, исходящий из правильно понятого интереса и оставляющий побоку все остальные соображения ради большой стратегии, – вот что такое государственный резон.

Однако здесь, возможно, скрываются подводные камни, заметить которые не так уж трудно. Мы не будем говорить о том, что международные обязательства представляют собой сложную систему. Вероятно, никто и не собирается ставить их под сомнение в комплексе. Насколько возможно убрать только мешающие и оставить только полезные, судить, конечно, должны эксперты. В любом случае, это трудная и большая работа с пока не отчетливо видимым результатом. Но что означает перепозиционирование страны в смысле отказа от той риторики права вообще и прав человека в частности, о котором речь шла выше? Чисто риторическое изменение чревато далеко не риторическим эффектом. Право – помимо всего остального, что можно еще было бы сказать о нем, – это важнейший ресурс международной коммуникации. Язык, на котором может быть сформулирован национальный интерес. Интерес, о котором говорят только как об интересе, поданный как резон эгоизма, рискует остаться неудовлетворенным.

Еще раз: проблема совсем не в том, чтобы увидеть и показать корыстные интересы, скрытые в чужой риторике права. Просто за пределами этой риторики не остается ничего, кроме моментального соотношения сил, которое может быть изменено, никого ни к чему не обязывает и в любом случае не может быть нашей единственной надеждой. Не только с оппонентами, но и с потенциальными союзниками невозможно говорить, если нет общего языка. Вопрос теперь стоит так: может ли быть надежным средством межгосударственной коммуникации язык интереса? Применительно к той или иной моментальной констелляции положительный ответ очевиден. Но за пределами сиюминутной конфигурации интересов, в которой можно выиграть, по-прежнему нужен язык, представляющий права и право в качестве всеобщих, а не переопределяемых каждой стороной ad hoc понятий. Интерес России в последнее время не был представлен на языке права в качестве всеобщего или был представлен неудачно. Однако любой возможный отказ от языка права не повысит, а понизит шансы на успех в будущем.

Международные водительские права — Водительская медкомиссия СПРАВКИ.ру

Международные водительские права

Необходимо помнить, что в ряде стран разрешает путешествовать по стране на автомобиле с национальными водительскими правами РФ, но нужно быть готовым к тому, что около 200 стран мира доверяет только международным водительским удостоверениям.

Получить международные водительские права Вы можете в отделении ГИБДД. Для этого необходимо иметь при себе все документы, которые необходимы для выдачи национальных водительских прав, плюс действующее водительское удостоверение. При получении международных прав пересдача экзамена не требуется. Международные водительские права действительны только при наличии национального водительского удостоверения. Они выдаются сроком на 3 года, но при этом не более, чем до окончания действия водительских прав РФ.

IDL (международные водительские права) оформляются по стандарту, выработанному на основании Международной Конвенции ООН, и составлены на восьми языках, основной из которых французский. Они представляют собой книжку 148 на 105 мм состоящую, из нескольких страниц – 8-ми белых и 4-х цветных. Корочка прав серого цвета. Непосредственно на ее страницах есть перечень стран, в которых желательным условием для вождения автомобиля является наличие международного водительского удостоверения.

Международное Водительское Удостоверение не является документом, заменяющим водительские права, на территории России, и может использоваться только на территориях других стран совместно с национальным водительским удостоверением.

Международное водительское удостоверение выдается сроком на 3 года и на территории Российской Федерации и Японии не действуют.

Для получения международного водительского удостоверения необходимо предоставить:

  • Водительское удостоверение (оригинал, 1 шт.)
  • Фотография 35х45 мм для получения международного водительского удостоверения (оригинал, 1 шт.)
  • Документ, удостоверяющий личность (оригинал, 1 шт.)
  • Заявление о выдаче водительского удостоверения (оригинал, 1 шт.)

В Москве МВУ оформляют:

МРЭО УГИБДД Г. МОСКВЫ, Лобненская ул., 20, +7 (495) 4855973, 4855989, (все округа, кроме ЮВАО, ЮАО, ЮЗАО и ЗАО)

МРЭО УГИБДД Г. МОСКВЫ ФИЛИАЛ, Варшавское ш., 170д, +7 (495) 3829442 (ЮВАО, ЮАО, ЮЗАО и ЗАО)

Для Московской области: УГУВД ГИБДД МО, ул. Коминтерна 38, +7 (499)185-89-40.


российских законов превзойдут международное право. Ну и что? | Американский институт предпринимательства

Президент России Владимир Путин только что предложил изменения в конституцию своей страны, которые могут продлить и укрепить его власть после его президентства. Среди них есть закон, который поставит внутреннее право выше международного права в России, где с 1993 года наблюдается обратное. По словам Путина, международное право будет применяться в России до тех пор, пока оно «не влечет за собой ограничений прав и свобод человека». человек и гражданин и не противоречат нашей конституции.Это не изменит отношения России к международному праву, которое до сих пор не сдерживало российских нарушений прав человека, аннексий, агрессии и торговых нарушений.

Россия, которая имеет такое же право вето, как и США, в Совете Безопасности ООН, долгое время занимала агрессивный подход к международному праву в попытке добиться признания в качестве мировой державы. Тем не менее, до сих пор основой российского управления была конституция 1993 года, которая восходит к надиру российской власти и, по крайней мере номинально, подчиняла российское внутреннее право международному праву.Отмена этой политики является четким сигналом для внутренних сторонников — что Россия снова встала на ноги, больше не позволяя Западу диктовать себя, — но мало повлияет на политику России.

Президент России Владимир Путин выступает с речью на заседании коллегии Минобороны в Москве, Россия, 24 декабря 2019 года. Sputnik / Михаил Климентьев / Кремль через Via Reuters

Международное право никогда не имело успеха в путинской России, особенно после того, как в 2014 году Россия проиграла знаменательное дело против акционеров ЮКОСа в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ).Россия отказалась выполнить решение ЕСПЧ, и вместо этого Путин разрешил Конституционному суду Российской Федерации запретить исполнение решений международных трибуналов, отменив приговор ЕСПЧ. Таким образом, новое предложение просто законодательно закрепляет то, что уже существовало.

Россия также регулярно использовала фальшивые юридические аргументы для проведения своей внешней политики, по крайней мере, с 2008 года, когда она вторглась в Грузию. Россия утверждала, что это вмешательство было оправдано как гуманитарное вмешательство с целью защиты гражданского населения в Южной Осетии, ссылаясь на Косово в качестве прецедента.Он предоставил аналогичное оправдание для аннексии Крыма и вторжения в Украину в 2014 году, оба из которых нарушали правила применения силы, закрепленные в Уставе ООН. В 2015 году Россия привела аргументы в пользу самообороны, чтобы оправдать свои авиаудары по Сирии, которые, опять же, нарушали международное право.

Помимо нарушений прав человека и применения силы, Россия регулярно нарушает право международной торговли. С момента вступления в ВТО в 2012 году Россия не полностью выполняет свои обязательства перед ВТО в отношении тарифов, экспортных ограничений, протекционизма и защиты прав интеллектуальной собственности.В 2016 году Украина подала в ВТО жалобу на попытки России заблокировать исходящий трафик. Россия также неоднократно нарушала санкции против Северной Кореи.

Это правда, что многие другие страны, в том числе Франция, США, Египет и Таиланд, в некоторых случаях подчиняют международное право внутреннему законодательству. Тем не менее, в России юридический язык — это всего лишь формальность: международное право давно применяется только тогда, когда Россия этого хочет. Так было и будет при Путине.Никакие конституционные изменения не могут этого изменить.

Вторжение России в Украину: что говорит международное право?

За исключением Ирака, ни одно государство-член Организации Объединенных Наций не сделало ничего подобного. Сначала в 2008 году против Грузии, а затем на стадии все более расширяющейся с февраля 2014 года против Украины, Российская Федерация вторглась в другое государство-член и насильственно отделила территорию, принадлежащую этой стране. Ни одно другое государство, даже Россия до вторжений, не претендовало на эту территорию.

Даже Ирак с самого начала заявил о своем неприятии государственности Кувейта. В этом смысле у нас было предупреждение о том, что должно было произойти. Не то чтобы предупреждение о надвигающемся акте агрессии лечило этот акт. Центральным элементом современного международного права является то, что территория переходит из рук в руки только по согласию, а не силой. Власть территориальной стабильности — это больше, чем просто еще одна норма международного права. Это непременное правило нашей системы права в отношениях между государствами, и если он прекратится, мы вернемся в эпоху беспорядков.Как бы вы ни смотрели на это, очевидно, что отношения между государствами — и система права, которую государства выстраивали с 1945 года — фундаментально изменятся, если мы откажемся от этого правила.

Нападение России на это правило и, следовательно, на эту систему является предметом моей новой книги Агрессия против Украины: территория, ответственность и международное право . Предположим, даже если система международного права находится в процессе постоянной эволюции и нуждается в ней, мы должны стремиться к сохранению базовой стабильности права, являющейся результатом устоявшихся ожиданий.И давайте предположим, что устоявшиеся ожидания относительно того, какие государства несут ответственность за какие территории, особенно важны. Что нам делать с государством, которое нарушает принцип территориальной стабильности?

Вторжение Ирака и аннексия Кувейта встретили решительный международный ответ. Совет Безопасности действовал; и государства присоединились к Кувейту в упражнении коллективной самообороны. Аннексия не удалась; Ирак был изгнан.

Сложность в том, что РФ — это не Ирак.Российская Федерация является постоянным членом Совета Безопасности. Так что Совет Безопасности не действовал. А Российская Федерация, как неоднократно напоминали нам ее лидеры с февраля 2014 года, обладает огромным арсеналом ядерного оружия и средствами его доставки. Так что военный ответ на агрессию был приглушенным.

Столкнувшись с этой ситуацией, беспрецедентной для эпохи Организации Объединенных Наций, правительства с начала 2014 года не понимают, как правильно реагировать.Правда, некоторые приняли санкции, некоторые — более жесткие, чем другие. Соединенные Штаты направили небольшую военную помощь Украине и подтвердили свою приверженность НАТО странам Балтии, таким как Эстония, Латвия и Литва.

Россия работает над сдерживанием более решительных ответных действий. Бряцание саблей — основа российской стратегии сдерживания, но в российской стратегии есть нечто большее. В значительной степени Россия, пытаясь удержать нас от ответа на ее агрессию, эксплуатирует нашу неспособность понимать и применять международное право.

Нам нужно прояснить ситуацию с международным правом, если мы хотим отреагировать соответствующим образом. В частности, необходимо прояснить как минимум пять пунктов международного права.

Во-первых, как я уже писал в другом месте с историком Рори Финниным, определение конфликта на Украине как гражданской войны приводит в замешательство. Западные СМИ, например Би-би-си, обычно называют его таковым, называя силы, удерживающие Донецк и Луганск, «повстанцами» и не обращая внимания на присутствие — признанное рядом заслуживающих доверия наблюдателей — российского персонала или зависимость предполагаемые «повстанцы» против вооруженной интервенции России.Характерным фактом ситуации является то, что Россия вторглась в Украину, а не то, что местные силы спонтанно поднялись против центрального правительства; это не так.

Из этого факта следует сделать юридический вывод о том, что Украина имеет неотъемлемое право на самооборону от агрессии России, включая право на коллективную самооборону. Ни в коем случае международное право не препятствует другим государствам оказывать помощь Украине. Напротив, это предусмотрено международным правом.

Во-вторых, территория Украины — это территория в границах Украины, которую признали все государства мира, включая Россию. Россия пытается затмить этот момент, когда угрожает, что защита Украины спровоцирует региональную или глобальную войну. Мы видим, что эта тактика работает, например, когда российский генерал в отставке, выступая перед BBC в начале этого месяца, говорит, что любая попытка Украины восстановить контроль над Донецком и Луганском на востоке будет пересекать «красную линию».Предположительно, генерал означает, что если Украина попытается защититься от насильственного отделения Россией территории Украины, Россия захватит еще больше украинской территории. Угроза генерала — юридическая ерунда. В нем повторяется позиция, которую Россия использовала в 2008 году, когда она вторглась в Грузию: Грузия пыталась восстановить свой эффективный контроль в Южной Осетии и Абхазии, и Россия вторглась. Украина имеет суверенитет над всей территорией Украины. Незаконное присутствие России в некоторых частях Украины не отменяет законных прав Украины.

Однако незаконное присутствие России влечет за собой юридическую ответственность России за поведение на этой территории, что подтверждается решениями Европейского суда по правам человека в отношении северной части Кипра и оккупированных Россией частей Молдовы. Это приводит к следующему пункту, к которому я обращусь ниже.

В-третьих, агрессия в одежде на языке самоопределения не меняет того, чем она является. Агрессоры ранее заявляли, что движения коренных народов искали свободы под дулом ружья, и международное право видит эту уловку.Никто не говорит о «государстве» Маньчжоу-Го, не отмечая, что Япония создала это образование, вторгшись в Китай. Никто не должен говорить о Крыме, как если бы он совершил законный акт самоопределения; или про Донецк и Луганск, как будто эти места sua sponte откололись от Украины. Ситуация во всех трех местах является прямым результатом вооруженной интервенции России. Что касается внутренней политики Украины, какой бы сложной она ни была, народ Украины поддерживает единство, позиция, выявленная опросами и предполагаемая отсутствием какого-либо эффективного сепаратистского движения до вторжения.Предполагаемые акты самоопределения были отклонены как недействительные и не имеющие силы Генеральной Ассамблеей ООН, Парламентской ассамблеей Совета Европы и президентом Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Нет веских причин отдавать предпочтение характеристикам России перед характеристиками известных мировых и региональных организаций.

В-четвертых, существует полное неприятие международного права как имеющего отношение к конфликту. Это неотъемлемая часть точки зрения Джона Миршеймера, выраженной в статье Почему украинский кризис — вина Запада , , в статье, где утверждается, что «либеральные заблуждения» заставили Запад принять «провокационную политику» и что они «ускорили кризис. в первую очередь.«Подробное рассмотрение тезиса профессора Миршаймера выходит за рамки поста о международном праве и войне против Украины, но можно сделать некоторые общие замечания.

Главное наблюдение, которое следует сделать по поводу тезиса Миршаймера, состоит в следующем: несмотря на все отрицание «либеральных иллюзий», в нем нет ничего существенного, чтобы сказать о том, что, предположительно, его приверженцы сочли бы одним из основных «заблуждений»: международное право. Это неадекватный способ аргументации. Тезис Миршаймера основан на предположении, что «стратегические интересы» важнее законных прав.Но права — это основа закона. Сказать, что одно превосходит другое, не принимая во внимание силу и влияние этого другого, — это в лучшем случае небрежное мышление. Россия не имеет признаваемого законом права против территориальной целостности своих соседей. По правде говоря, у России нет даже иска к своим соседям — по крайней мере, до 2014 года не было заявлено ни одного, а прямо противоположное высказывалось неоднократно. Россия неоднократно, на основе договоров и на практике, почти непрерывно с 1991 г., без оговорок и исключений, признавала суверенитет своих соседей в пределах границ, унаследованных ими после обретения независимости.

Что касается предположения, которое иногда можно услышать, о том, что соглашения о базировании Черноморского флота квалифицируют признание Россией суверенитета Украины, то это не что иное, как странность. По самому своему объекту и цели эти соглашения предполагают, что принимающее государство — Украина — обладало суверенитетом: вы не сдаете территорию в аренду государству, которое приезжает, если у вас нет законных прав на эту территорию. В любом случае, соглашения по их условиям также ясно дают понять, что Россия была всего лишь государством, которое приезжало, и что Украина была суверенным государством в Крыму.

Затем идет интеграционное развитие международных институтов в Европе, в частности в ЕС и НАТО. Воображаемая угроза со стороны НАТО (альянса, которому будет нелегко отправить хотя бы одну бронетанковую дивизию в Украину) не отменяет 70-летнего международного права. Миршаймер говорит, что Россия была «слишком слаба» в 1990-х годах, чтобы что-то делать с расширением НАТО на восток. Но это не относится к делу. Если бы у России была необузданная мощь, у нее все равно не было бы права что-либо делать с расширением НАТО на восток.Российская Федерация как государство-правопреемник Советского Союза должна знать об этом. Возможно, высшей точкой международной правовой политики СССР в период холодной войны стал успех в зале суда его союзника Никарагуа против Соединенных Штатов в деле «Военная и военизированная деятельность» . Может быть, не хочется вспоминать о плохих показаниях в этом деле, но Международный Суд, что бы ни думали о и , показанных по этому делу, сделал убедительный аргумент в отношении права государств выбирать любых друзей, которых они пожелают.Суд привлекается к ответственности, в частности, за то, что они не учли должным образом аргумент Соединенных Штатов о коллективной самообороне, но то, что он сказал о альянсах и внутреннем политическом порядке, является хорошим законом. Суд по этим вопросам сказал следующее:

Запрещенное вмешательство должно… иметь отношение к вопросам, в которых каждому государству разрешено, в соответствии с принципом государственного суверенитета, свободно решать. Одним из них является выбор политической, экономической, социальной и культурной системы, а также формулирование внешней политики.Вмешательство является неправомерным, если оно использует методы принуждения в отношении такого выбора, который должен оставаться свободным. ICJ Reports 1986, решение, 27 июня 1986 г., стр. 14, 108 (пункт 205).

А по альянсам в частности:

Применяются аналогичные соображения. … Каким бы ни было влияние отдельных союзов на региональный или международный военно-политический баланс, Суд правомочен рассматривать такие вопросы только с точки зрения международного права.С этой точки зрения достаточно сказать, что суверенитет государства, очевидно, распространяется на сферу его внешней политики, и что в обычном международном праве нет нормы, запрещающей государству выбирать и проводить внешнюю политику в координации с политикой другого государства. Состояние. Там же, стр. 133 (пункт 265).

Политолог мог бы отклонить этот закон как «либеральное заблуждение», а также мог бы отвергнуть богатое разнообразие ассоциаций и координаций, которые государства избрали в соответствии с этим законом.Но именно этот закон существовал и развивался в современную эпоху, и именно этот закон способствовал беспрецедентному периоду мира между крупными державами и меняющему мир росту торговли, инвестиций и передвижения людей и идеи. Среди прочего, этот закон гарантирует, что «государственный суверенитет» означает, что каждое государство может «выбирать [е] и проводить […] внешнюю политику в координации с политикой другого государства». Украина, если она стремилась присоединиться к НАТО и фактически присоединилась к Европейскому Союзу, сделала это в рамках своих прав по международному праву.Какими бы ни были геополитические претензии России, Россия не имеет права препятствовать тому, чтобы Украина сделала это. Отказ от международного права может быть привлекательным вариантом для некоторых государств и некоторых теоретиков, поскольку он расчищает грязный подлесок процедур и определений, но образовавшийся в результате вакуум будет совсем другим миром, чем тот, в котором мы действительно живем.

Наконец, мир, в котором мы действительно живем, содержит ряд институтов, применяющих законы. Существует старая критика того, что в международном праве нет полицейского.Но скажите это генеральному юрисконсульту углеводородной компании, которая рассматривает возможность инвестирования в воды у берегов Крыма, особенно если международный суд или трибунал добавил свой голос в форме обязательного решения или решения к заявлению Генеральной Ассамблеи о том, что предполагаемая аннексия Крыма не должна быть признана и, следовательно, не будет иметь никаких последствий. Есть много мест для инвестирования, где настоящий суверен также пользуется реальным осуществлением своих прав; зачем ввязываться в ситуацию, возникающую из-за грубого нарушения фундаментальных норм международного права? Попробуйте критику «без полицейских» также в отношении такой страны, как Эквадор, которая узнала, что обеспечительные меры трибунала ЮНСИТРАЛ значительно затруднили исполнение решения национального суда в отношении Chevron, в том числе в судах по всему миру, где он намеревался преследовать активы компании.(Полное раскрытие информации: я работал в группе юристов Chevron на юрисдикционной стадии разбирательства ЮНСИТРАЛ.)

Или как насчет региональных правозащитных механизмов? Несомненно, такие органы, как Европейский суд по правам человека в Страсбурге, больше связаны с устремлениями, чем с реальностью? Скажите это Турции, которой в настоящее время грозит существенное решение Европейского суда о возмещении денежного ущерба в результате ее юридической ответственности за ситуацию на северном Кипре. У этих механизмов урегулирования споров есть свои зубы, потому что мы живем в мире, где закон незаменим для упорядоченного управления человеческими делами на многих уровнях.Варвар у ворот может не согласиться; но мир как внутри городских стен, так и не функционирует в соответствии с законом, какими бы шумными ни были протесты варваров.

Россия усердно работает над тем, чтобы вызвать сомнения и беспокойство у западных правительств и общества, которому они служат, зная, что ни одна демократическая страна не берет на себя с готовностью поддерживать дело, чреватое двусмысленностью, особенно когда актуальность этого дела для интересов самой страны неуверенный.

Нас не обманывают.Ситуация в Украине ясна. И, если Россия победит в этой ситуации, это будет иметь последствия для нашей безопасности.

Правильное понимание ситуации в Украине с точки зрения международного права согласуется с более надежной коллективной защитой Украины и региона. Некоторые комментаторы и некоторые законодатели призвали к более жесткой защите. Обоснованное мнение гласит, что кажущийся осторожным подход на самом деле может оказаться опасным в долгосрочной перспективе. Что касается юридического ответа, он играет как автономную, так и дополнительную роль.Правовой ответ существует независимо от практических мер на местах, потому что мы живем в мире глубоких взаимосвязей, и закон, если мы верим в закон и институты, которые его применяют, может умножить издержки агрессии для агрессора и для других. другие, которые иначе извлекли бы выгоду из действий агрессора. Он играет дополнительную роль, потому что более решительный ответ — это то, что международное право позволяет Украине принять, а всем остальным — поддерживать. Отвечая на войну России против Украины, мы должны уделять больше внимания тому, что говорит международное право.

продолжающихся нарушений международного права со стороны Российской Федерации в Украине

Соединенные Штаты полностью поддерживают суверенитет, независимость и территориальную целостность Украины в пределах ее международно признанных границ, включая ее территориальные воды.

Передано послом Джеймсом С. Гилмором III
Постоянному совету, Вена
19 ноября 2020 г.

Спасибо, господин председатель.

На прошлой неделе Специальная мониторинговая миссия опубликовала свой последний тематический отчет о жертвах среди гражданского населения в пострадавших от конфликта районах на востоке Украины.Этот отчет рисует яркую картину воздействия продолжающейся агрессии России против своего суверенного соседа на протяжении последних трех лет.

Еженедельно мы обсуждаем жертвы среди гражданского населения в этом Постоянном совете . Конфликт на Украине, спровоцированный и разжигаемый Россией, продолжает оставаться одной из самых серьезных проблем для государств-участников. Мы постоянно призываем Россию соблюдать свои обязательства в отношении Минск и вывести свои силы и материальную часть с востока Украины.К сожалению, кровопролитие продолжается, как мы уже слышали сегодня, и мирные жители продолжают расплачиваться за продолжающуюся агрессию России против Украины. Хотя отчет СММ охватывает только последние три года, я напоминаю вам, что этот конфликт, возглавляемый Россией, продолжается уже седьмой год, и в нем погибли более 13 000 украинцев.

С января 2017 года по сентябрь 2020 года СММ сообщила о 946 жертвах среди гражданского населения, в том числе 161 погибшем. За этот период около тысячи мужчин, женщин и детей были ранены в результате огня из стрелкового оружия, артиллерийского обстрела или взрывов, все из-за решения Кремля провести многолетнюю кампанию по дестабилизации Украины.

Не заблуждайтесь: эти 946 жертв падают прямо к ногам России. Попытки квалифицировать этот конфликт как «внутренний» или утверждать, что Украина намеренно нацелена на своих граждан, абсурдны. Россия вызвала этот конфликт, и только Кремль несет ответственность за причиненные им страдания, хаос и разрушения.

Россия продолжает препятствовать повседневной деятельности мирных жителей на востоке Украины, пытаясь контролировать их способность передвигаться по своей стране.Запланированному 10 ноября открытию двух новых пунктов пропуска-въезда на линию соприкосновения препятствовали представители России, несмотря на то, что Украина приняла все необходимые согласованные меры для открытия этих переходов на подконтрольной правительству стороне. На данный момент шесть из семи пунктов пропуска оставались закрытыми на подконтрольной России стороне, за некоторыми исключениями, сделанными по гуманитарным соображениям. Пешеходное движение продолжается в Станице Луганской, где Украина выполнила свое обещание отменить временные ограничения.

С приближением зимы возрастает опасность для уязвимых мирных жителей востока Украины, особенно для пожилых и немощных, которые часами, а иногда и днями остаются на этих контрольно-пропускных пунктах. Несколько раз в год мы узнаем, что гражданское лицо умерло от проблем со здоровьем, возникших во время трудного путешествия по линии связи . Если бы Россия прекратила свою агрессию в Украине, обстоятельств, при которых гибнут эти мирные жители, не существовало бы.Соединенные Штаты призывают Россию прекратить препятствовать прогрессу в мирных переговорах, предпринять необходимые шаги для открытия этих новых контрольно-пропускных пунктов въезда-выезда и вновь открыть все другие контрольно-пропускные пункты, которые в настоящее время закрыты.

Теперь, господин председатель, позвольте мне перейти к вопросу об оккупированном Крыму. На протяжении почти семи лет моя делегация и многие другие выступали в этом Совете против безжалостных злоупотреблений, совершаемых против крымских татар, этнических украинцев и других за их мирное противодействие российской оккупации Крыма, который является частью Украины.Около 46 тысяч крымчан бежали с полуострова на материковую часть Украины. Противники оккупации, все еще проживающие в Крыму, сталкиваются с пугающей перспективой того, что в любой момент они могут подвергнуться репрессиям со стороны оккупационных властей:

  • их может постичь та же участь, что и многих других, которые пропали без вести или содержатся в качестве политических заключенных, или которые были изгнаны и изгнаны из Крыма, их семьи разлучены;
  • на них тоже можно оказать давление, чтобы они рассказали о своих друзьях;
  • их дома или молитвенные дома могут быть следующими в очереди на нападение; или,
  • они могут быть обвинены и осуждены как террористы, преступники или экстремисты только за выражение своих взглядов или исповедание своей религии.

Положение крымских татар особенно тяжелое, г-н Председатель. Почти половина крымскотатарского населения погибла в результате массовых депортаций Сталина. Тем, кто выжил, пережив более четырех десятилетий ожесточенной внутренней ссылки в глубине Советского Союза, наконец разрешили вернуться на свою исконную родину в конце 1980-х годов. Они восстановили свои общины на полуострове, который после распада СССР стал неотъемлемой частью суверенной, независимой Украины.В течение тридцати лет крымские татары жили в мире как граждане Украины, свободно занимаясь своей жизнью, наслаждаясь и развивая свою культуру. Затем, в 2014 году, разразилась жестокая шутка Кремля — ​​оккупация.

Крымские татары приняли на себя основную тяжесть репрессивной оккупации полуострова Россией. Сегодня крымские татары составляют подавляющее большинство из 90 с лишним граждан Украины, удерживаемых Россией в качестве политических заключенных. Две недели назад в Ростове-на-Дону Южный военный окружной суд России приговорил трех крымских татар, Рустема Эмир-Гусейнова, Арсена Абхаитова и Эскендера Абдул-Ганиева, к необоснованным и чрезмерным срокам лишения свободы от 12 до 17 лет.Как и десятки других крымских татар, они были осуждены за якобы «причастность» к «Хизб ут-Тахрир», панисламской организации, действующей в Украине.

Как мы напомнили Совету в июле, когда начался процесс над ними, никто из этих людей даже не утверждался в планировании или совершении какого-либо акта насилия. Эмир-Гусейнов, активист Крымская солидарность , наблюдал за судебными процессами и участвовал в протестах против российских репрессий на оккупированной территории. В сентябре координатор организации Крымская солидарность Сервер Мустафаев и шесть других активистов Крымской солидарности были приговорены к драконовским срокам тюремного заключения от 13 до 19 лет.Авторитетные правозащитные организации утверждали, что Мустафаеву и его сообвиняемым были предъявлены обвинения в отместку за их работу с Крымская солидарность , которая оказывала поддержку крымским татарам, подвергшимся репрессиям, и выступала против оккупации Крыма Россией. Как видите, господин председатель, сегодня мы очень обеспокоены этим вопросом и говорим о нем довольно подробно.

Россия захватила Крым в нарушение международного права. Его злоупотребления на полуострове широко освещались на этом форуме и на других международных форумах, таких как Организация Объединенных Наций.Милитаризация Крыма Россией, в дополнение к ее злоупотреблениям в отношении крымских татар и других противников оккупации, угрожает всей нашей общей безопасности. Подумайте об этих отважных крымскотатарских активистах, томящихся в суровых российских тюрьмах. Подумайте о почти 200 детях этих политических заключенных, выросших без отцов. Такое поведение ведется от имени русского народа. Счастлив ли народ России, что это притеснение совершается от его имени? Мы снова призываем Россию прекратить злоупотребления в отношении крымских татар, освободить всех украинцев, которых она несправедливо заключает в тюрьму, и прекратить притеснение гражданского общества и попытки заставить замолчать голоса оппозиции.

Г-н Председатель, Соединенные Штаты полностью поддерживают суверенитет, независимость и территориальную целостность Украины в пределах ее международно признанных границ, включая ее территориальные воды. Wedonot, и мы никогда не признаем предполагаемую аннексию Крыма Россией. Мы присоединяемся к нашим европейским и другим партнерам в подтверждении того, что наши санкции против России в отношении Минска будут оставаться в силе до тех пор, пока Россия полностью не выполнит свои Минские обязательства. Санкции в отношении Крыма будут действовать до тех пор, пока Россия не вернет полный контроль над полуостровом Украине.

Благодарю вас, господин председатель.

###

Автор: Миссия США ОБСЕ | 19 ноября, 2020 | Темы: Заявления, Украинский кризис | Теги: Крым в условиях российской оккупации, Россия. Украина

Крым: призыв нарушает международное право

(Киев) — Российские власти набирают мужчин в оккупированном Крыму для службы в вооруженных силах России, сообщила сегодня Хьюман Райтс Вотч. Международное гуманитарное право прямо запрещает России принуждать жителей Крыма служить в ее вооруженных силах.

Власти наложили уголовное наказание на тех, кто отказывается подчиняться призыву, и с годами число наказанных мужчин растет. Россия должна немедленно прекратить эту практику, освободить крымчан, которые были вынуждены служить в российских войсках, и соблюдать свои обязательства в качестве оккупирующей державы.

«Как оккупирующая держава Россия не только не имеет права призывать людей в Крым, но и ее призыв грубо нарушает международное право», — сказал Хью Уильямсон, директор Human Rights Watch по Европе и Центральной Азии.«Усиливая это нарушение, российские власти также выдвигают уголовные обвинения против людей, которые отказываются служить в ее вооруженных силах».

Хьюман Райтс Вотч рассмотрела десятки решений крымских судов по делам об уклонении от призыва и выявила 71 дело об уклонении от призыва и 63 обвинительных приговора в период с 2017 по 2019 год. были обнародованы. В большинстве случаев обвиняемые были оштрафованы на сумму от 5 000 до 60 000 рублей (от 77 до 1 000 долларов США).

По оценкам, основанным на данных, предоставленных Министерством обороны России, с тех пор, как Россия оккупировала Крым, власти мобилизовали туда от 18 000 до 18 900 человек. Весной 2019 года по призыву было зачислено не менее 3300 человек из Крыма, что является значительным увеличением по сравнению с 500 мужчинами, зачисленными в первую военную кампанию в 2015 году. К осенней кампании 2019 года российские власти планируют привлечь в общей сложности 132 000 человек. в том числе около 2600 из Крыма.

По российскому законодательству уклонение от призыва является уголовным преступлением, наказуемым штрафом или лишением свободы на срок до двух лет.

Законодательные поправки к Закону «О воинской обязанности и военной службе», который вступил в силу в сентябре 2019 года, ввели новые требования к мужчинам, имеющим право на призыв, регистрироваться на военную службу не только по месту жительства, но и по месту работы или учебы. . Мужчины, не прошедшие регистрацию, рискуют столкнуться с трудностями при поиске работы. У крымчан, как и у граждан России, выбор стоит между призывом в армию или реальной угрозой уголовного преследования.

С 2016 года российские власти отправляют призывников из Крыма для прохождения службы на военных базах, расположенных в Российской Федерации. Например, около 85 процентов мужчин, призванных на военную службу весной 2019 года, были отправлены на базы Российской Федерации.

Российские власти также проводят широкомасштабную рекламную кампанию по призыву на военную службу в Севастополе, Симферополе и других городах Крыма, а также проводят военную пропаганду для школьников в Крыму.

Согласно Четвертой Женевской конвенции, участником которой является Россия, оккупирующая держава не может принуждать жителей оккупированной территории служить в ее вооруженных или вспомогательных силах.Он также прямо запрещает любое «давление или пропаганду, направленную на обеспечение добровольного призыва». Эти запреты являются абсолютными, и их нарушение является серьезным нарушением конвенций.

Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине неоднократно осуждала незаконный призыв в армию российскими властями в Крыму. Миссия заявила, что принудительный призыв также «отрицательно сказывается на реализации прав человека потенциальных призывников, ограничивая их свободное передвижение и доступ к образованию и занятости.”

Правительство Украины неоднократно протестовало против призыва России на военную службу в Крыму.

В резолюциях, принятых в 2014 и 2016 годах, Генеральная Ассамблея ООН подтвердила свою приверженность «суверенитету, политической независимости, единству и территориальной целостности Украины в пределах ее международно признанных границ» и призвала Россию выполнять свои обязательства по международному праву как оккупирующая держава.

Прокуратура Крыма, украинское государственное учреждение, базирующееся в Киеве, сообщила Хьюман Райтс Вотч, что регулярно собирает данные о принудительной вербовке в Крыму.Он включает эту информацию в свои отчеты в Международный уголовный суд (МУС). Хотя Украина не является членом МУС, она признала юрисдикцию суда в отношении предполагаемых преступлений, совершенных на ее территории с ноября 2013 года. Прокурор МУС продолжает предварительное расследование на предмет обоснованности расследования злоупотреблений, совершенных во время вооруженного конфликта.

Россия оккупировала Крым с 2014 года и продолжает нарушать права человека в отношении людей, выражающих проукраинские взгляды.«Россия должна прекратить набор людей в Крым и полностью соблюдать свои обязательства по Женевским конвенциям», — сказал Уильямсон. «Это не может просто отменить международное право».

Дополнительную информацию о выводах Хьюман Райтс Вотч о призыве в армию россиян в Украине см. Ниже.

Хьюман Райтс Вотч напоминает, что с точки зрения международного права Россия является оккупирующей державой в Крыму как минимум с конца февраля 2014 г., и оценивает свои действия в отношении закона об оккупации в соответствии с международным гуманитарным правом.

При рассмотрении дел об уголовном преследовании за уклонение от призыва в армию в Крыму Хьюман Райтс Вотч проверила несколько онлайн-реестров государственных судов России, которые включают решения судов в Крыму. Хьюман Райтс Вотч также проверила судебные решения, размещенные на сайтах отдельных судов Крыма. Эти данные не являются исчерпывающими, поскольку не все судебные разбирательства и решения публикуются в Интернете. Хьюман Райтс Вотч также побеседовала с экспертами неправительственных организаций (НПО), таких как Крымская правозащитная группа, которые отслеживают призыв на военную службу и другие нарушения прав человека в Крыму, и встретилась в Киеве с представителями прокуратуры Крыма.

Призыв в Россию и Крым

Россия проводит призывные кампании два раза в год, весной и осенью. С тех пор как Россия начала оккупацию Крыма в 2014 году, она провела девять призывных кампаний. 1 октября 2019 года стало началом 10-й кампании, которая продлится до 31 декабря.

Обязательная воинская повинность применяется к мужчинам в возрасте от 18 до 27 лет, признанным годным к военной службе, которые приняли российское гражданство и не проходили военную службу в армии другой страны.

Штрафы за уклонение от призыва в Крыму

По российскому законодательству уклонение от призыва в армию наказывается по ст. 21.5, 21.6, 21.7 КоАП и ст. 328 УК РФ. Уклонение от призыва в армию как уголовное преступление наказывается штрафом или лишением свободы на срок до двух лет. Лица, отбывшие наказание за уклонение от призыва, продолжают служить в вооруженных силах.

Хьюман Райтс Вотч проанализировала данные судов по Крыму за 2017, 2018 и 2019 гг. И выявила 71 дело об уклонении от призыва и 63 обвинительных приговора: 20 по состоянию на 15 октября 2019 г., 35 в 2018 г. и 8 в 2017 г.Истинное количество таких дел, вероятно, будет больше, поскольку не все дела и не все судебные решения были обнародованы. В делах, рассмотренных Хьюман Райтс Вотч, уголовные наказания варьировались от штрафа от 5000 до 60 000 рублей (примерно от 77 до 1000 долларов США). По одному из приговоров Первомайского районного суда Крыма от 17 мая 2018 года обвиняемый, признавший себя виновным, приговорил к восьми месяцам условного наказания (условно).

В большинстве рассмотренных судебных решений говорится, что обвиняемые действовали с «преступным намерением уклониться от военной службы», либо не явившись на военно-медицинское освидетельствование, либо не явившись на военную базу для начала службы.В большинстве постановлений суды требовали, чтобы личные дела обвиняемых были возвращены в местную призывную комиссию, по всей видимости, для будущего призыва.

Например, 12 сентября 2019 года Судакский городской суд в Крыму рассмотрел дело менеджера по продажам, обвиненного в уклонении от призыва на военную службу за неоднократную неявку на медицинское освидетельствование после официального вызова. Обвиняемый признал себя виновным и был оштрафован на 20 000 рублей (308 долларов США).

Еще один пример: 15 марта 2019 года Симферопольский районный суд вынес решение по делу об уклонении от призыва сварщика, проживающего в Симферопольском районе.После медицинского осмотра он был признан годным к службе «с незначительными ограничениями», но не явился в местную военкомат после получения повестки.

Принимая во внимание то, что обвиняемый признал себя виновным, а также тот факт, что он ухаживал за своими престарелыми родителями, имеющими инвалидность, судья закрыл уголовное дело против него, но обязал его выплатить штраф в размере 50 000 рублей (770 долларов США). Судья также приказал суду отправить его личное дело о призыве в местную военную комиссию, вероятно, чтобы он мог быть зачислен в армию в ближайшем будущем.

В сентябре 2017 года суд в Евпатории признал виновным менеджера местной компании за уклонение от призыва и оштрафовал его на 20 000 рублей (313 долларов США) за неявку в офис призывной комиссии после получения официальной повестки. На судебном заседании мужчина заявил, что не может явиться на службу, поскольку восстанавливается после операции на половых органах. Операция якобы была проведена после того, как он прошел медицинское обследование, согласно которому он имел право на службу, но до того, как его вызвали.

Суд вынес решение против него, заявив, что он имеет право на службу, поскольку не предъявлял никаких жалоб во время медицинского осмотра, поскольку обследование и лечение, которому он подвергся позже, проводились в частной клинике, а не в государственной больнице, и потому что он не представил комиссии никакой медицинской документации об операции.

Ссылаясь на неявку этого человека, суд заявил, что он «полностью осознавал общественную опасность, которую представляют его преступные действия, предвидел, что [его действия] неизбежно могут вызвать общественно опасные последствия в виде уклонения от военной службы, и желал [ для этого исхода].”

Крымская правозащитная группа сообщила Хьюман Райтс Вотч, что по состоянию на 8 октября 2019 г. ей было задокументировано 76 обвинительных приговоров с 2015 г., и ей известно еще о двух делах, находящихся на рассмотрении крымских судов, и об одном расследовании. Эксперт группы Александр Седов подтвердил, что реальное количество дел и обвинительных приговоров, вероятно, будет больше, поскольку многие приговоры не публикуются. Седов также сказал, что количество уголовных приговоров за уклонение от призыва в армию в Крыму неуклонно растет с 2015 года, и по каждой призывной кампании выносится еще 20-30 приговоров.

Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине выявила 29 обвинительных приговоров в отношении жителей Крыма за уклонение от призыва в армию в период с 2017 по 2019 год.

Закон РФ предусматривает альтернативную гражданскую службу для лиц, сознательно возражающих против военной службы. Однако на практике получение разрешения на альтернативную гражданскую службу может быть затруднено в России. Сергей Кривенко, член правления ПЦ «Мемориал», руководитель правозащитной группы «Гражданин и армия» рассказал Хьюман Райтс Вотч:

В России закон и его исполнение — две очень разные вещи.Юридически от человека не требуется ничего доказывать, просто заявите о своих убеждениях и объясните призывной комиссии, почему эти убеждения противоречат службе в армии. Любые убеждения: пацифистские, политические, религиозные. К сожалению, на практике очень часто члены комиссии превращают заседание в судебное заседание, начинают пристыдить парня или обвинять его в том, что он недостаточно любит свою Родину и т. Д.

Поскольку Россия нарушает свои обязательства в качестве оккупирующей державы, призывая мужчин в Крым, жители полуострова, которые не хотят служить в российских вооруженных силах, не должны подавать заявление на альтернативную гражданскую службу или проходить какую-либо альтернативную службу.

На практике Россия настаивает на том, чтобы жители Крыма, выступающие против военной службы, подавали заявление на альтернативную службу, и, по словам другого эксперта Крымской правозащитной группы, в некоторых случаях требовались те, кто ссылался на свои религиозные убеждения в качестве причины подачи заявления на альтернативную службу. предоставить документы от своих религиозных организаций, подтверждающие, что их убеждения противоречат военной службе.

Крымчан также сталкиваются с другими трудностями с альтернативной службой.Например, в октябре 2018 года Нижнегорский районный суд Крыма признал крымскотатарана виновным в уклонении от альтернативной службы и приговорил его к 240 часам общественных работ. Мужчина обжаловал это решение, утверждая, что покинул место альтернативной службы из-за крайне плохих жилищных условий, в которых находился. Российское законодательство обязывает местные власти обеспечивать людей, проходящих альтернативную службу, жилыми помещениями и обеспечивать удовлетворение их повседневных потребностей.В ноябре 2018 года апелляционный суд оставил приговор без изменения.

Введение гражданства РФ в Крыму

Российские власти призывают в Крым людей, которые приняли российское гражданство. После оккупации российское правительство незамедлительно предоставило жителям Крыма российское гражданство и паспорта. В соответствии со своим законом от марта 2014 года «О принятии Республики Крым в состав Российской Федерации и создании новых субъектов федерации — Республики Крым и города федерального значения Севастополя» Россия требовала от любого постоянного жителя Крыма, имеющего украинский гражданство, чтобы пройти процесс декларирования намерения сохранить украинское гражданство.

Россия не просто предложила российское гражданство жителям Крыма, но, скорее, вынудила жителей выбирать между украинским и российским гражданством, прямо или косвенно навязывая неблагоприятные последствия тем, кто решит сохранить украинское гражданство. Кроме того, имелись серьезные недостатки в процессе для украинских граждан, которые стремились сохранить украинское гражданство. Некоторые граждане Украины не смогли осуществить свой выбор и сохранить гражданство, и им навязали российское гражданство.Остальные подвергались притеснениям и запугиванию за то, что не получили российское гражданство. В таких условиях введение российского гражданства в Крыму было принудительным.

Спустя более пяти лет большинство жителей Крыма получили российские паспорта. Хотя многие, возможно, искренне хотели их, многие в конечном итоге приняли российское гражданство по необходимости, потому что в противном случае они не могли получить медицинскую помощь или имели трудности с поиском работы.

гражданам Украины не гарантированы те же права, что и гражданам России.Например, только владельцы российских паспортов могут занимать государственные и муниципальные должности. Получение медицинской страховки зависит от наличия российского паспорта или постоянного вида на жительство. Жители Крыма, решившие не отказываться от украинского гражданства, подвергаются дискриминации и считаются иностранными мигрантами без гарантированного права оставаться в Крыму.

Россия продолжает нарушать международное право

Шесть лет назад Генеральная Ассамблея ООН, приняв Резолюцию «Территориальная целостность Украины», решительно выразила протест против вопиющего нарушения международного права Российской Федерацией.

«Этот документ, поддержанный подавляющим большинством государств-членов ООН, был принят в ответ на начало вооруженной агрессии одного из постоянных членов Совета Безопасности ООН против Украины — военную оккупацию Россией украинского Крыма и попытку аннексировать его путем проведения незаконного фальшивого референдума. Приняв резолюцию, Генеральная Ассамблея выразила решительный протест против вопиющего нарушения международного права Российской Федерацией и подтвердила суверенитет, политическую независимость, единство и территориальную целостность Украины в пределах ее международно признанных границ », — говорится в заявлении Министерства. Министерства иностранных дел Украины по случаю годовщины принятия Генеральной Ассамблеей ООН Резолюции «Территориальная целостность Украины».

Министерство напоминает, что только 11 стран во главе с Россией проголосовали «против» документа в 2014 году, то есть против призыва воздерживаться от попыток изменить границы Украины с помощью угрозы или применения силы или других незаконных средств.

Однако, как отмечает министерство, игнорируя мнение международного сообщества, Москва не только не смогла остановить незаконную оккупацию Крыма, но и продолжила вооруженную агрессию против Украины на Донбассе.

«Своими агрессивными действиями против территориальной целостности и суверенитета Украины российский режим подрывает фундаментальные принципы международного права, которые лежат в основе современных международных отношений, глобальной безопасности и стабильности.Чтобы узаконить свои международные преступления, Россия превратила украинский Крым и Донбасс в территорию гуманитарной катастрофы, запугивая, преследуя и лишая прав тех, кто выступает против российской агрессии », — говорится в заявлении.

Между тем, отмечают дипломаты, Украина по-прежнему пользуется полной поддержкой международного сообщества.

«Ряд резолюций Генеральной Ассамблеи« Положение с правами человека в Автономной Республике Крым и городе Севастополе, Украина »(71/205, 72/190, 73/263, 74/168) и« Проблема милитаризации Автономная Республика Крым и город Севастополь, Украина, а также части Черного и Азовского морей »(73/194, 74/17), утвержденные в эти годы свидетелями.Пути прекращения противоправных действий России в Крыму и на Донбассе теперь ежегодно рассматриваются странами-членами ООН в Генеральной Ассамблее в рамках пункта повестки дня «Ситуация на оккупированных территориях Украины» », — говорится в сообщении МИД. Подчеркивает, делами Украины.

Однако Москва пытается использовать распространение пандемии COVID-19 для отмены санкций, что еще раз демонстрирует истинное содержание ее агрессивной политики.

«Именно солидарность и ответственное поведение государств должны стать основой для объединения наших усилий в борьбе с вирусом.Только соблюдение норм международного права является ключом к предотвращению распространения вируса агрессии и реваншизма, а значит, может стать основанием для отмены санкций », — подчеркивают в ведомстве.

Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, подтверждающую территориальную целостность Украины 27 марта 2014 года.

ол

Операция SolarWinds в России и международное право

I. Факты: что нам известно на данный момент

7 декабря Агентство национальной безопасности выпустило предупреждение о том, что «субъекты, спонсируемые государством», используют уязвимость в программном обеспечении цифрового рабочего пространства, используя скомпрометированные учетные данные.

На следующий день компания FireEye, занимающаяся кибербезопасностью, объявила о краже инструментов «Red Team», которые она использует для выявления уязвимостей в клиентских системах. Вскоре последовали сообщения о продолжающейся атаке цепочки поставок программного обеспечения на компанию SolarWinds, продукты которой используют более 300 000 корпоративных и государственных заказчиков, включая большинство компаний из списка Fortune 500, Лос-Аламосскую национальную лабораторию (отвечающую за ядерное оружие) и Boeing. В качестве атаки на цепочку поставок вредоносная программа SUNBURST заразила системы клиентов SolarWind, когда они обновили программное обеспечение компании Orion.

Пострадало

правительственных агентств, в том числе министерства финансов, торговли, внутренней безопасности и обороны. В ответ на это Агентство по кибербезопасности и безопасности инфраструктуры (CISA) издало 13 декабря чрезвычайную директиву 21-01 «: предотвращение взлома кода SolarWinds Orion». Три дня спустя (CISA) вместе с ФБР и офисом директора Национальной разведки США объявили о создании единой кибернетической координационной группы для координации общегосударственных ответных мер.

Масштаб операции устрашающий. По данным Microsoft, обновление, вероятно, установили более 17 000 клиентов, 80% из которых находятся в США. Затронутые системы были разными: 44% в секторе информационных технологий; 18% принадлежали аналитическим центрам и неправительственным организациям; 18% — государственные системы; и 9% были государственными подрядчиками, большинство из которых поддерживают организации обороны и национальной безопасности. Этот доступ позволил злоумышленникам внедрить «лазейки» в сети примерно 40 компаний, государственных учреждений и аналитических центров … что позволило им приходить и уходить, красть данные и — хотя, по всей видимости, этого еще не произошло — изменять данные или вести себя. деструктивные атаки.”

II. Атрибуция и реакция общественности США на операцию

Подозрения быстро сконцентрировались на Cosy Bear (APT 29), хакерской группе, тесно связанной с Службой внешней разведки России (SVR). Посольство России сразу же отрицало, что Россия проводит «наступательные операции в киберпространстве», но в пятницу госсекретарь Майк Помпео отметил, что «мы можем довольно четко сказать, что именно русские участвовали в этой деятельности». С удивлением президент на следующее утро отправился в Твиттер, чтобы заявить: «Кибер-хакерство в фейковых новостях гораздо больше, чем на самом деле», и что ответственность за это может нести Китай.

Несмотря на то, что проводимая Россией операция, по всей видимости, проводится с целью сбора разведывательной информации, и никакого ущерба не нанесено, президент Microsoft Брэд Смит утверждал, что

Это не «обычный шпионаж» даже в эпоху цифровых технологий. Вместо этого он представляет собой акт безрассудства, который создал серьезную технологическую уязвимость для Соединенных Штатов и всего мира. По сути, это нападение не только на конкретные цели, но и на доверие и надежность критически важной мировой инфраструктуры с целью продвижения разведывательной службы одной страны.”

Еще более решительно сенатор Дик Дурбин заявил: «Это фактически объявление войны США Соединенным Штатам, и мы должны отнестись к этому серьезно, в то время как сенатор Крис Кунс добавил:« Это довольно сложно отличить от акта агрессии. это перерастает в атаку, которая квалифицируется как война ». С другой стороны прохода сенатор Марко Рубио убеждал: «Америка должна ответить, и не только санкциями».

Также бьет тревогу Томас Боссерт, бывший советник Трампа по внутренней безопасности.Он предупредил, что «масштабы этой продолжающейся атаки трудно переоценить».

Россияне имеют доступ к значительному количеству важных и чувствительных сетей в течение шести-девяти месяцев. Русский S.V.R. наверняка будет использовать свой доступ для дальнейшего использования и получения административного контроля над сетями, которые он считал приоритетными целями. Для этих целей хакеры уже давно пройдут мимо своей точки входа, заметят свои следы и получат то, что эксперты называют «постоянным доступом», что означает способность проникать в сети и управлять ими таким образом, который трудно обнаружить или удалить.

В сетях, контролируемых русскими, они имеют право уничтожать или изменять данные и выдавать себя за законных людей. Внутренняя и геополитическая напряженность может обостриться довольно легко, если они воспользуются своим доступом для злонамеренного влияния и дезинформации — оба признака поведения России.

Одно только исправление будет ошеломляющим. Это потребует отдельной замены целых анклавов компьютеров, сетевого оборудования и серверов в обширных федеральных и корпоративных сетях.

Хотя мы должны оставить за собой право на одностороннюю самооборону , союзники должны быть сплочены к общему делу. Важность коалиций будет особенно важна для наказания России и преодоления этого кризиса без неконтролируемой эскалации (курсив наш).

Самое главное, что избранный президент Байден пообещал ответить:

«Хорошей защиты недостаточно; в первую очередь нам необходимо помешать нашим противникам предпринять серьезные кибератаки и удержать их от них.Мы сделаем это, среди прочего, наложив существенные затраты на тех, кто несет ответственность за такие злонамеренные атаки … Я не буду бездействовать перед лицом кибератак на нашу страну ».

III. Современный ландшафт международного права

Была ли операция «актом войны», как предлагают сенаторы Дурбин и Кунс? А какие варианты ответа? Имеют ли Соединенные Штаты право на «одностороннюю самооборону», как настаивает г-н Боссерт? Есть ли у избранного президента Байдена твердые основания обещать ответ на такие кибероперации?

И перед лицом этого бряцания оружием профессор Джек Голдсмит из Гарвардского юридического факультета предупредил в этой связи, что «U.У правительства С. нет принципиальных оснований жаловаться на взлом России, не говоря уже о том, чтобы отомстить за него военными средствами, поскольку правительство США ежедневно в огромных масштабах взламывает сети иностранных правительств … военный ответ на российский взлом нарушит международное право. ” По его мнению, «у Соединенных Штатов есть варианты, но ни один из них не является ужасно привлекательным».

Эти и подобные утверждения вызывают два вопроса: нарушила ли операция SolarWinds международное право и какие варианты ответа допускаются этим сводом законов в данном случае?

А.Международно-противоправные деяния

Чтобы составить «международно-противоправное деяние», кибероперация, как правило, должна быть 1) отнесена на счет государства и 2) нарушать обязательство другого государства (статья 2, Статьи об ответственности государства). В целях анализа предположим, что операцию проводили либо сотрудники СВР, либо хакеры Cozy Bear, действующие по «инструкциям, указанию или контролю» российского спецслужб. В любом случае операция будет связана с Россией (см. Ст.4 и 8 соответственно, ASR), тем самым удовлетворяя первый элемент противоправного действия.

Запрет на применение силы?

Что касается второго нарушения, то в первую очередь необходимо рассмотреть утверждения о том, что российская операция представляла собой «акт войны». Фактически, понятие «акт войны» больше не существует как термин искусства в международном праве. Вместо этого, когда используется этот термин, он обычно означает ситуации в одном из двух отдельных разделов международного права.

Первый — это правовой режим, регулирующий применение силы, так называемый jus ad bellum . В этом своде законов термин относится к нарушению запрета на «применение силы», закрепленного в статье 2 (4) Устава ООН и обычном международном праве. К сожалению, порог, при котором кибероперация сводится к применению силы, остается неопределенным.

Существует широко распространенное мнение, что тот, который привел к значительному физическому ущербу или травме, квалифицируется (см., E.г., Отчет ГПЭ ООН за 2015 год, одобренный Генеральной Ассамблеей). Разумно расширить это понятие до относительно постоянной потери функциональности кибер-инфраструктуры. Тем не менее, могут ли кибероперации, которые не являются ни деструктивными, ни вредными, представлять собой применение силы, остается открытым вопросом, ответ на который включает множество факторов (Таллиннское руководство 2.0, правило 69).

Кажется, что появляется тенденция, которая косвенно признает возможность, рассматривая «масштаб и последствия» рассматриваемой кибероперации для оценки вопроса (см. E.г., Австралия, Финляндия, Нидерланды и Новая Зеландия). Франция пошла дальше всего, недвусмысленно отметив, что, по ее мнению, кибероперация не должна быть ни разрушительной, ни вредной для нарушения запрета. Франция, например, рассматривала бы некоторые серьезные кибероперации, направленные на ее экономику, как применение силы и даже как «вооруженное нападение», дающее ей право на самооборону (см. Обсуждение ниже).

Каким бы ни был подход к соответствующему стандарту квалификации киберопераций как применения силы, операция SolarWinds не вызвала эффектов, которые могли бы пересечь любой мыслимый порог применения силы .Никаких физических повреждений, травм или безвозвратной потери функциональности не произошло, и, хотя возникнут значительные экономические затраты, они не находятся на том уровне, на который даже намекало какое-либо государство, что могло бы оправдать квалификацию использования силы. Только если Россия позже задействует свой доступ к американским системам, нанеся ущерб, как предположил г-н Боссерт, возможный ущерб может быть сведен к применению силы.

Право вооруженного конфликта?

Второе правовое понятие, к которому иногда относятся «акт войны», — это «вооруженный конфликт».«Вооруженный конфликт» — термин, который является современным юридическим аналогом непрофессионального термина «война», обозначает ситуацию, в которой происходят «военные действия» между государствами (международный вооруженный конфликт), между государством и негосударственным субъектом при определенных обстоятельствах, или между негосударственными субъектами (немеждународный вооруженный конфликт) (Таллиннское руководство 2.0, правила 82 и 83). Следует подчеркнуть, что единственная цель установления наличия вооруженного конфликта — определить, применяется ли международное гуманитарное право (МГП).Противоправность кибероперации определяется независимо такими правилами, как запрет на применение силы (если операция связана с применением силы) или самим МГП (если операция происходит в контексте вооруженного конфликта).

Поскольку это действие одного государства против другого, возникает вопрос, существует ли международный вооруженный конфликт в результате операции SolarWinds. Хотя точный порог ущерба, который квалифицируется как военные действия в киберпространстве, остается неустановленным, это понятие обычно понимается как обмен между вооруженными силами, который приводит к некоторой степени физического ущерба или травм.В данном случае тот факт, что за операцией SolarWinds стоит спецслужба, не позволяет классифицировать ее как вооруженный конфликт. То же самое и с тем фактом, что повреждений еще не было. И ни одно государство или эксперт по МГП никогда не утверждал, что простой сбор разведывательной информации, независимо от того, насколько серьезны его последствия для соответствующего государства, может спровоцировать вооруженный конфликт по закону.

Запрет на вмешательство?

Также операция SolarWinds, похоже, не нарушила запрет на вмешательство во внутренние дела Соединенных Штатов (Таллиннское руководство 2.0, правило 66). Как отметил Международный Суд в своем решении «Военизированная деятельность » (пункт 205), вмешательство имеет два элемента — принуждение и domaine réserv é. Чтобы быть принудительной, кибероперация должна каким-то образом лишать целевое состояние возможности выбора, либо заставляя ее делать что-то, либо принимать решения, которые она в противном случае не сделала бы или не решила, или наоборот. Во-вторых, принудительный эффект должен распространяться на государственный резерв domaine. Этот термин относится к внутренним или внешним делам, которые международное право оставляет на усмотрение государства.Парадигматический пример вмешательства в кибер-контекст — это манипулирование результатами выборов или вмешательство в работу избирательного механизма, тем самым заставляя выбор политической системы.

Операция SolarWinds не квалифицируется как вмешательство по нескольким причинам. Во-первых, операция не является принудительной; он не предназначен для принуждения Соединенных Штатов к определенному выбору. Собранная информация может быть использована для поддержки принудительных операций в будущем, но простой сбор информации не является принудительным.

Во-вторых, нет никаких указаний на то, что операции предназначались для принуждения в отношении какого-либо конкретного аспекта domaine réserv и . Этот элемент часто неправильно применяется при оценке того, квалифицируется ли кибероперация как вмешательство. Это не цель кибероперации, которая должна подпадать под область domaine réserv é, а, вместо этого, выбор политики (или выполнение политики), которая делает это. Например, можно нацеливаться на частную киберинфраструктуру, чтобы заставить изменить политику целевого государства, которое попадает в область domaine réserv é, но сам факт того, что нацелена государственная киберинфраструктура, сам по себе недостаточен для удовлетворения элемента .Соответственно, эта инфраструктура национальной безопасности была частично объектом операции SolarWinds, не удовлетворяет требованию принуждения в отношении резерва домена .

Суверенитет?

Ключевой вопрос в отношении операции SolarWinds заключается в том, нарушает ли она суверенитет Соединенных Штатов. Начнем с того, что продолжаются дискуссии о том, существует ли вообще правило суверенитета, применимое к кибероперациям. Соединенное Королевство считает, что такое правило не применяется, хотя все другие государства, высказавшиеся по этому поводу, занимают противоположную позицию (например,г., Боливия, Китай, Чешская Республика, Финляндия, Франция, Германия, Гватемала, Гайана, Иран, Нидерланды, Новая Зеландия, Республика Корея и Швейцария, а также НАТО, за исключением Великобритании — см. здесь, здесь и здесь ). На сегодняшний день Соединенные Штаты не заняли никакой позиции по этому вопросу.

Если предположить, что существует верховная власть, что является более выгодным с точки зрения закона, суверенитет может быть нарушен двумя способами (Таллиннское руководство 2.0, правило 4). Сначала нарушение может иметь место на основании территориальной неприкосновенности.Сторонники принципа суверенитета согласны с тем, что достаточно удаленного нанесения ущерба или травм на территории государства-объекта с помощью кибер-средств. Растет консенсус в отношении того, что причиной относительно постоянной потери функциональности считается ущерб. Похоже, что операция SolarWinds не вызвана такими последствиями.

Могут ли другие последствия быть равносильными нарушению суверенитета, еще предстоит решить, отчасти потому, что досадные дебаты о существовании правила отвлекли международное сообщество от решения этого критического вопроса.Как бы то ни было, не решено, например, является ли кибероперация, которая вызывает потерю функциональности, требующую перезагрузки операционных или других важных данных, или которая приводит к неправильной работе целевой инфраструктуры, нарушением суверенитета. Опять же, здесь это не так.

Лучшим аргументом в пользу нарушения суверенитета на основе территориальности является то, что для уверенного управления затронутой киберинфраструктурой необходима замена инфраструктуры, затронутой операцией SolarWinds, и именно эта потребность квалифицируется как необходимый ущерб .В конце концов, поскольку косвенный ущерб является вероятным результатом кибероперации, возможно, разумно учитывать его при принятии решения о нарушении суверенитета. Конечно, чем более ослаблена причинно-следственная цепочка, тем менее разумным было бы это сделать. Обнаружение нарушения суверенитета на основании того, что в случае обнаружения шпионажа государство-жертва решит заменить затронутую инфраструктуру, будет довольно сложной задачей даже для тех, кто, как правило, поддерживает суверенитет.

Вторым основанием для установления нарушения суверенитета является вмешательство или узурпация сугубо государственной функции.В этом случае задействованы многочисленные по своей сути правительственные функции (функции, которые имеют право выполнять только государства), такие как национальная оборона и дипломатия. Однако, хотя некоторые из целей были по своей сути правительственными по своему характеру, сам факт шпионажа никогда не характеризовался как вмешательство, по крайней мере, в том смысле, в каком эта концепция понимается в отношении нарушения суверенитета. Скорее, вмешательство обычно означает затруднение выполнения рассматриваемой функции.

Судя по обнародованным фактам, операция SolarWinds не нарушает международное право. Этот вывод зависит от наличия ответов.

B. Варианты ответа

Хотя существует множество вариантов реагирования на враждебные кибероперации (например, внутренние правоохранительные органы), наиболее актуальными вариантами международного права в контексте киберпространства являются самооборона, довод в пользу необходимости, контрмеры и противодействие.

В соответствии со статьей 51 Устава ООН и обычным правом, самооборона, как односторонняя, так и коллективная, допустима перед лицом применения силы, будь то в киберпространстве или нет, которое квалифицируется как «вооруженное нападение» (ст.21, ASR; Таллиннское руководство 2.0, правило 71). Существует некоторое разногласие по поводу порога вооруженного нападения, поскольку Международный Суд высказал преобладающее мнение о том, что вооруженное нападение является «наиболее серьезной» формой применения силы (постановление о военизированной деятельности, постановление ). Соединенные Штаты, напротив, давно придерживаются мнения, что пороги применения силы и вооруженного нападения идентичны, так что любое применение силы является вооруженным нападением. В любом случае самооборона в этой ситуации недоступна, потому что операция SolarWinds, как объяснялось, не квалифицируется как применение силы.

Ссылка на необходимость доступна для оправдания реакции, когда государствам необходимо отреагировать на «серьезную и неминуемую опасность» на «существенный интерес», и единственное средство положить конец опасности — это принять меры, которые в противном случае нарушили бы международные нормы. закон (ст. 25 ASR; Таллиннское руководство 2.0, правило 26). Хотя Агентство США по кибербезопасности и безопасности инфраструктуры охарактеризовало риск, связанный с операцией SolarWinds, как «серьезный», следует предупредить, что гравитация является объективным стандартом, который обозначает особенно серьезную ситуацию.

Если операция представляет собой серьезную опасность с точки зрения закона, определенные затронутые интересы, особенно национальная безопасность, явно квалифицируются как существенные. Однако проведение кибер-операций или других операций против России в ответ на операцию SolarWinds вряд ли будет эффективным для ее прекращения. В любом случае другие операции, такие как «взлом» Microsoft домена, который вредоносная программа использует для управления и контроля, направлены на устранение угрозы. Следовательно, призыв к необходимости не рассматривается в качестве варианта ответа, потому что ответ, направленный против России, не является единственным средством разрешения инцидента.

Третья возможность — провести контрмеры (статьи 22, 49-53, ASR; Таллиннское руководство, правила 20-125). «Контрмера» — это юридический термин в искусстве, который относится к действию государства, которое нарушило бы международное право, но в силу того факта, что оно предназначено для того, чтобы положить конец незаконным действиям, направленным против него другим государством. В кибер-контексте стандартный пример представляет собой обратный ход со стороны государства-жертвы, который в противном случае нарушил бы суверенитет государства, начавшего первоначальную незаконную кибероперацию.Следует проявлять осторожность, чтобы не путать юридическое понятие контрмер в законе об ответственности государства с оперативной концепцией контрмер, которая обозначает «использование устройств и / или методов» для снижения «оперативной эффективности» операций противника.

Есть две причины, по которым операция SolarWinds не открывает возможности для принятия контрмер. Во-первых, меры по исправлению положения уже ведутся, и неясно, как операция, направленная против России, может улучшить эту ситуацию.Хотя пройдет некоторое время, прежде чем усилия США по обеспечению безопасности затронутых систем будут завершены, сомнительно, что какие-либо соразмерные контрмеры США могли бы успешно оказать давление на Россию, чтобы она прекратила свою работу и нейтрализовала их присутствие в ключевых затронутых системах, таких как системы национальной ядерной безопасности. Администрация.

Тем не менее, контрмеры недопустимы, если они не окажутся успешными. Это потому, что их цель — восстановить ситуацию до состояния законности (или потребовать возмещения ущерба) (ст.49 (1), ASR). При отсутствии вероятности успеха контрмера фактически является актом возмездия. За исключением репрессивных действий, возмездие никогда не является законным по международному праву.

Во-вторых, деятельность, на которую реагирует контрмера, должна приравниваться к международно-противоправному деянию (статья 49 (1) ASR). Как обсуждалось выше, трудно понять, как операция SolarWinds квалифицируется как таковая. Если ответ не может квалифицироваться как контрмера против международно-противоправного деяния, нет никаких оснований для исключения противоправности первого и сам ответ является международно-противоправным деянием.

Наконец, Соединенные Штаты будут иметь право участвовать в актах возмездия. Термин реторсия относится к действию (которое может быть действием или бездействием), которое, хотя и недружественно, не нарушает никаких норм международного права. Классические примеры включают действия администрации Обамы в ответ на вмешательство России в выборы 2016 года — санкции, изгнание дипломатов и закрытие дипломатических объектов. Поскольку они по определению являются законными, репрессивные действия доступны как единственная юридически приемлемая форма возмездия или наказания, и даже в этом случае на эти действия распространяются правила мирного урегулирования споров (Таллиннское руководство 2.0. правило 65).

IV. Размышления об эксплуатации SolarWinds

Кибершпионаж сам по себе не является нарушением международного права (Таллиннское руководство 2.0, правило 32). Скорее, он нарушает международное право только тогда, когда метод, с помощью которого он проводится отдельно, квалифицируется как международно-противоправное деяние (например, сбор разведывательных данных против прибрежного государства во время мирного прохода через его территориальное море) или последствия делают операцию противоправной (для например, путем нанесения физического ущерба, чтобы скрыть факт взлома целевой инфраструктуры).И, согласно принципу суверенного равенства (Таллиннское руководство 2.0, правило 1), это так, независимо от того, является ли заинтересованное государство тем, кто занимается шпионажем, или его жертвой. Государства не могут иметь и то и другое.

Что действительно подчеркивает операция SolarWinds, так это, как обсуждалось ранее, умение России проводить свои операции в «серой зоне международного права», где она может максимизировать влияние на противника и минимизировать риск осуждения за незаконные действия. или ответы, требующие международно-противоправного действия в качестве прецедента условия.Возникает вопрос, как противостоять стратегии, использующей нормативную двусмысленность.

С точки зрения, согласно которой международное право рассматривается как несовершенный, но полезный инструмент в обеспечении безопасности и стабильности в киберпространстве, лучший подход — индивидуально и совместно с государствами-единомышленниками изложить свою интерпретирующую позицию в отношении такого серого области. Государства все чаще применяют этот подход и тем самым препятствуют усилиям противников, которые стремятся использовать неопределенность.Конечно, важно, чтобы при этом государства оставались чувствительными к своим интересам в сохранении нормативного пространства для реагирования на враждебные кибероперации. Они должны найти баланс между созданием нормативных брандмауэров и использованием кибервозможностей в качестве инструмента для обеспечения законных национальных интересов.

Фотография предоставлена: Getty / BalkansCat

Нарушило ли российское кибервмешательство в выборы 2016 года международное право?

Введение

Суверенитет — забавная штука.Утверждается, что это основа Вестфальского порядка, но его точные очертания удручающе неопределенны. Когда выяснилось, что российское правительство вмешалось в президентские выборы в США в 2016 году, среди прочего взломав систему электронной почты Национального комитета Демократической партии (DNC) и опубликовав его электронные письма, международные юристы разделились во мнениях относительно того, кибератака нарушила международное право. Президент Обама, похоже, изо всех сил описал атаку как простое нарушение «установленных международных норм поведения» и демонстративно отказался назвать кибератаки нарушением международного закона .

Некоторые юристы-международники были более склонны охарактеризовать кибератаку как нарушение международного права. Однако определить точную правовую норму, которая была нарушена, оказалось сложнее, чем могло бы показаться в противном случае. Для непрофессионала русский взлом представлял собой недопустимое (и, возможно) шокирующее вмешательство в американский политический процесс — вмешательство, которое не-юристы без колебаний назвали бы «нарушением суверенитета», как этот термин используется в политическом или дипломатическом дискурсе. Проблема возникает, когда кто-то пытается перевести эту интуицию здравого смысла в юридический дискурс. В этот момент перевод не работает по разным причинам.

Причина трудности заключается в том, что ни одна из стандартных рубрик для понимания незаконных вмешательств ясно и недвусмысленно не применима к рассматриваемым фактам. Например, российское вмешательство можно было бы просто рассматривать как акт шпионажа, но уже давно было понятно (по крайней мере, до недавних разногласий в законодательстве о правах человека), что шпионаж нарушает внутреннее, но не международное право.Альтернативная рубрика будет сосредоточена на интервенционном аспекте поведения России. Проблема здесь в том, что стандартное — хотя отнюдь не общепринятое — определение того, что считается незаконным вмешательством, требует таких доктринальных элементов, как принуждение, которые могут отсутствовать в данном случае. То же самое и с понятием незаконного «узурпации сугубо государственной функции», юридическое описание, которое плохо подходит для взлома России во время выборов 2016 года по причинам, которые будут более подробно изложены ниже.

При этом было бы ошибкой поспешно отвергать нашу здравую интуицию о некорректности русского хакерства во время выборов. Несоответствие доктринальным требованиям о незаконном вмешательстве против суверенитета другого государства является просто признаком того, что понятия «суверенитет» и «вмешательство» — хотя и составляют основу современной доктрины международного публичного права — плохо подходят для анализа законности поведение в этом случае. Гораздо лучшей рубрикой для анализа поведения является понятие самоопределения, юридическая концепция, которая фиксирует право людей решать для себя как свои политические устройства (на систематическом уровне), так и свою будущую судьбу (на более высоком уровне). детальный уровень политики).Именно это более основное право на самоопределение было нарушено поведением России. К сожалению, право на самоопределение в значительной степени не использовалось после завершения глобального процесса деколонизации, за исключением нескольких случаев спорных отделений. Но российская хакерская кампания является свидетельством того, что уход самоопределения со сцены международного права следует оплакивать и, если возможно, обратить вспять, потому что бывают ситуации и случаи, когда лучшими правовыми категориями для понимания ситуации являются не суверенитет и вмешательство, а, скорее, удручающе неточное понятие самоопределения.

Соответственно, данная статья состоит из трех частей. В части I будет проанализирован закон о шпионаже и шпионаже, которые широко распространены в современном мире. Хотя когда-то шпионаж был признан незаконным в соответствии с международным правом, эта историческая ошибка была исправлена, и большинство международных юристов согласны с тем, что шпионаж нарушает внутреннее, а не международное право. Затем в части I будет задан вопрос, нарушает ли шпионаж право человека на неприкосновенность частной жизни — аргумент, который предполагает, что российские хакерские атаки могли нарушить международное право прав человека.Часть I завершится описанием препятствий для этого аргумента.

Часть II будет посвящена недопустимому вмешательству против суверенитета и, в частности, требованию принуждения. Понятие принуждения можно определить узко или широко, что в данном случае имеет огромные последствия для результатов анализа. К сожалению, в международном праве мало что излагает полную теорию принуждения — для этого нужно обратиться к философии. Наконец, в части III будет предложен концептуальный аргумент, цель которого — переработать аргумент о суверенитете с помощью новой правовой архитектуры, построенной на сырье самоопределения.Результатом этого аргумента является то, что российское кибервмешательство в выборы 2016 года вполне могло быть нарушением международного права, но не по той причине, которую предполагает большинство юристов. Приводя эти аргументы, статья будет делать подробные ссылки на Таллиннское руководство по кибероперациям , которое предлагает самые современные рекомендации по международному праву, касающемуся кибер-деятельности. Хотя некоторые из Руководство «ы утверждения и выводы закона носят противоречивый характер, тем не менее, нельзя отрицать, что этот документ является наиболее полное предоставление формирующейся (но не универсальный) консенсуса в отношении законодательства в этой области.

И последний методологический момент. В этой статье предполагается, что факты, которые в настоящее время находятся в открытом доступе, и, как сообщают спецслужбы США, являются точными. Эта статья — неподходящее место для проведения независимого анализа фактов, лежащих в основе оценки разведывательных данных. Более того, некоторые факты будут просто предполагаться. В этой статье предполагается, что взлом был связан с действиями государства со стороны правительства России, а не с частным поведением.Кроме того, в этой статье предполагается, что требование атрибуции выполнено и есть достаточные доказательства связи взлома с российским правительством. Более того, при проведении юридического анализа важно рассматривать все событие вместе, а не разделять российское кибервмешательство на отдельные виды поведения. Дело не только в том, что российское правительство участвовало в кибер-вторжениях против DNC, что они раскрывали электронные письма WikiLeaks, что они распространяли электронные письма, что они не участвовали в той же деятельности в Grand Old Party, и что они использовали другие киберресурсы для распространения фейковых новостей в социальных сетях.Это , все это вместе, что рисует полную картину кибервмешательства в выборы 2016 года. Именно эта общая картина и будет оценена в данной статье.

I. Шпионаж, наблюдение и конфиденциальность

Один из очевидных способов анализа российского вмешательства — сосредоточиться исключительно на незаконном и несанкционированном доступе к определенным компьютерным сетям и конкретным учетным записям электронной почты — доступ, который звучит как шпионаж в непрофессиональном определении шпионажа. Однако при шпионаже явно нарушение У.S. law, это отдельный вопрос, является ли это нарушением международного права, которое имеет более ограниченную сферу применения.

A. Шпион в соответствии с международным гуманитарным правом

В 1942 году Верховный суд США оставил в силе приговор военной комиссии в отношении нацистских боевиков, высадившихся на восточном побережье Соединенных Штатов, с приказом скрытно проследовать через территорию страны для саботажа ключевых гражданских и военных объектов. В своем решении Верховный суд отметил, что

Шпион, который тайно и без формы пересекает военные рубежи воюющего во время войны, стремясь собрать военную информацию и передать ее противнику, или вражеский комбатант, который без формы тайно проходит через линии фронта с целью ведения войны. путем уничтожения жизни или имущества — знакомые примеры воюющих сторон, которые, как правило, считаются не имеющими права на статус военнопленных, но нарушителями закона войны, подлежащими суду и наказанию военными трибуналами.

Этой фразой Верховный суд, казалось, дал понять, что шпионы подпадают под юрисдикцию военных комиссий, потому что шпионаж нарушает международное право войны.

Со временем большинство юристов-международников пришли к выводу, что задержание Quirin основано на ошибочном предположении, поскольку оно основывается на представлении о том, что шпионаж представляет собой нарушение международного права войны. Ричард Бакстер в своей знаменитой статье о шпионах, саботажниках и партизанах высказался за научный консенсус, когда пришел к выводу, что суд Quirin страдал от основной, но понятной путаницы: разница между нарушением международного права и нарушением внутреннее право, которое не является привилегированным по международному праву. Шпионство относится ко второй категории, а не к первой.

B. Неприкосновенность частной жизни в соответствии с Законом о правах человека

Установившееся мнение о том, что шпионаж не является нарушением международного права, недавно подверглось критике со стороны юристов-правозащитников, которые отмечают, что право на неприкосновенность частной жизни защищено международным и европейским правом прав человека. Например, статья 17 МПГПП гласит, что «никто не должен подвергаться произвольному или незаконному вмешательству в его личную жизнь, семью, дом или корреспонденцию, а также незаконным посягательствам на его честь и репутацию. Согласно этому положению, может показаться, что кибернетическое вторжение России нарушило права человека владельцев различных учетных записей электронной почты, включая Джона Подеста и нескольких должностных лиц DNC. Действительно, ссылка в статье 17 на «переписку» кажется особенно актуальной в данном случае.

Международные юристы, изучающие слежку за разведывательными данными, поздно осознали значение статьи 17 и аналогичных положений в других документах по правам человека, защищающих право на неприкосновенность частной жизни.Однако после того, как Агентство национальной безопасности и аналогичные агентства в других странах обнародовали усилия по глобальному слежению, некоторые из которых были раскрыты Эдвардом Сноуденом, правозащитники использовали международное право в области прав человека как потенциальную рубрику для сопротивления массовому слежке. усилия. Если эти положения применимы, они могут предполагать, что правовой статус шпионажа мог измениться со времени Quirin . Несмотря на то, что шпионаж является широко распространенным или даже универсальным инструментом государственного управления, принятие МПГПП и ЕКПЧ, возможно, поставило эту практику вне закона.

Однако есть несколько препятствий для этого аргумента «шпионаж как нарушение права на неприкосновенность частной жизни». Во-первых, положения о правах человека изначально задумывались как ограничивающие поведение правительства по отношению к собственным гражданам. Так, например, статья 17 будет ограничивать и запрещать попытки России шпионить за своими гражданами или попытки США шпионить за американцами — по крайней мере, если они являются произвольными или незаконными (законный или не произвольный шпионаж, т. Е. Разрешенный национальным законодательством, не обязательно подпадет под это положение).На выборах 2016 года Россия шпионила за американскими гражданами, и неясно, предназначалась ли статья 17 права на неприкосновенность частной жизни для прикрытия такого транснационального поведения.

Вторая проблема заключается в том, что иностранный шпионаж настолько широко распространен, что международное обычное право, возможно, не запрещает его. На это возражение есть два ответа. Во-первых, анализ обычного международного права не должен подменять анализ, основанный на договорах. Поэтому вопрос о том, нарушает ли шпионаж обычное международное право, не дает ответа на вопрос, нарушает ли шпионаж конкретное положение договора.Это общая проблема дискурса международного права — тенденция оценивать все действия в рамках норм международного обычного права, даже если это поведение регулируется договором. Часто эти ссылки на обычное международное право якобы оправдываются утверждениями о том, что обычное международное право действует параллельно с положениями договоров. Но даже если бы это было так, поведение должно быть незаконным только в соответствии с одним источником международного права.

Другой ответ — это призыв к «последующей практике сторон» — доктрине, которая поощряет ссылки на практику государств как на средство толкования договоров. Согласно этой методологии, тот факт, что все государства занимаются шпионажем — и редко критикуют его как незаконный, — может иметь значение для толкования статьи 17 и других положений договора. К сожалению, эта методология широко используется в современном юридическом дискурсе; он вызывает возражения, поскольку угрожает трансформировать толкование договоров в своего рода эрзац-анализ обычного международного права (основанный на практике государств). Государственная практика важна, но только тогда, когда норма вытекает из обычая; когда норма вытекает из договорного права, практика государств должна терять свою актуальность.Более того, даже в соответствии с доктриной толкования «последующей практики сторон» этот метод следует использовать только тогда, когда ясно, что стороны действуют в соответствии с договором — во всех других случаях практика сторон не имеет значения. метод анализа неоднозначного положения договора. Эта методология кажется особенно неподходящей для анализа договоров о правах человека, которые демонстрируют уникальную структуру, совершенно не аналогичную типичной двусторонней договоренности. Договоры о правах человека — это многосторонние конвенции, основными бенефициарами которых являются человек и человека.Тот факт, что большинство стран игнорируют свои обязательства в соответствии с конкретными положениями о правах человека, не должен служить аргументом в пользу того, что такое поведение не нарушает обязательства в области прав человека. Этот вывод перевернет договоры по правам человека с ног на голову, обелив широко распространенное несоблюдение и преобразовав его в соблюдение путем пересмотра соответствующей нормы.

В конце концов, толкование договоров отличается от обычного международного права и должно быть таким.Хотя практика государств может иметь значение для толкования договоров в рамках последующей практики сторон, существуют существенные ограничения на применение этой методологии. Более того, совсем не ясно, должна ли последующая практика государств быть уместной в контексте договоров о правах человека, где конечным бенефициаром соответствующего положения являются лица как таковые, чья последующая практика будет в значительной степени проигнорирована в соответствии с предполагаемым Правило, которое позволяет последующей практике повсеместного несоблюдения, эффективно уничтожить ядро ​​важных положений о правах человека, кодифицированных в обязательных документах по правам человека.

C. Экстерриториальные обязательства в соответствии с Законом о правах человека

Более серьезная проблема с выводом о том, что российский шпионаж во время выборов 2016 года нарушила МПГПП, — это вопрос об экстерриториальной сфере действия договора. МПГПП требует:

Каждое участвующее в настоящем Пакте Государство обязуется уважать и обеспечивать всем лицам, находящимся на его территории и под его юрисдикцией, права, признанные в настоящем Пакте, без каких-либо различий, таких как раса, цвет кожи, пол, язык, религия. , политические или иные взгляды, национальное или социальное происхождение, имущественное положение, рождение или иной статус.

Вопрос заключается в надлежащем объеме квалификации «для всех лиц, находящихся на его территории и подпадающих под его юрисдикцию». Одно из толкований состоит в том, что эта оговорка применяется как к обязательству уважать, так и к обязательству обеспечивать. Это говорит о том, что договор имеет небольшую экстерриториальную сферу применения или вообще не имеет ее. Другими словами, Россия обязана уважать и обеспечивать право на неприкосновенность частной жизни лиц, находящихся на ее территории, что исключало бы должностных лиц DNC, проживающих в Соединенных Штатах.

Некоторые исследователи прав человека недавно предположили, что такое узкое толкование статьи 2 является слишком ограничительным. Они предполагают, что фраза «ко всем лицам, находящимся на его территории и подпадающим под его юрисдикцию» применима только к обязательству по обеспечению, и что, напротив, обязательство «уважать» территориально неограничено и применяется во всем мире. Если эта точка зрения верна, то Россия обязана уважать частную жизнь всех людей во всем мире (а затем имеет дальнейшее обязательство «гарантировать» это право тем, кто живет в России).Но более основное обязательство применяется повсеместно. Если это правда, то взлом нарушил МПГПП.

Проблема с утверждением США такого толкования МПГПП заключается в том, что США настаивают на том, что МПГПП не имеет такой широкой экстерриториальной сферы. Этот правовой вопрос был предметом интенсивных межведомственных споров к концу правления администрации Обамы. Правительство США давно придерживается мнения, что большинство положений МПГПП не применяются экстерриториально. В 2010 году юрисконсульт Госдепартамента Гарольд Кох написал меморандум, в котором утверждалось, что это устоявшееся мнение было ошибочным и что юридический аргумент в пользу экстерриториальности заслуживает большего доверия. В конечном итоге, однако, после противодействия со стороны других исполнительных органов, администрация не приняла меморандум Коха в качестве официальной правовой политики США. Однако, если Кох прав, это даст возможность рассматривать российское вмешательство как незаконное, т. Е., нарушение международного права прав человека. Однако это не тот аргумент, который США примут в ближайшее время — по крайней мере, до тех пор, пока они не изменят свою позицию в отношении экстерриториального объема обязательств в области прав человека.

II. Нарушения Domaine Réservé

Более вероятной и потенциально плодотворной рубрикой для анализа российского кибервмешательства в выборы 2016 года является концепция суверенитета. В соответствии с основными принципами международного публичного права государствам запрещено вмешиваться в суверенитет другого государства.Эти действия можно понимать либо как «вмешательство» против суверенитета другого государства, либо как незаконную «узурпацию» внутренней государственной власти государства. В любом случае, оба пути вытекают из основных строительных блоков суверенитета. Однако, как показывает эта часть, технические требования для незаконного вмешательства могут не применяться к российскому вмешательству, в зависимости от того, как понимать концепцию принуждения.

A. Концепция Domaine Réservé

Говоря об общем запрете на вмешательство в суверенитет другого государства, публичные юристы-международники часто ссылаются на домен государства, его исключительное право регулировать свои внутренние дела без вмешательства извне. Действительно, понятие domaine réservé , по-видимому, составляет основу описательного и нормативного использования фразы «суверенитет» в том смысле, что быть суверенным государством, естественно, влечет за собой право действовать как суверен. Это непреходящее понятие суверенной прерогативы.

К сожалению, несмотря на патину точности французского рендеринга, в концепции мало внутреннего контента. Это должно быть разъяснено со ссылкой на теории и концепции, которые являются внешними по отношению к понятию суверенитета.Понятие суверенной прерогативы имеет пределы, и почти каждый юрист-международник согласится с этим. Вопрос в том, где установить лимит — какие домены или виды деятельности должны быть запрещены, поскольку они подпадают под действие домена государства, réservé , а какие домены подлежат иностранным действиям.

Таллиннское руководство утверждает, что вмешательство в выбор государства в отношении политической структуры будет считаться нарушением его domaine réservé , но только в том случае, если вмешательство сопровождается некоторой степенью принуждения.Так, например, составители Таллиннского руководства не рассматривают распространение пропаганды как само по себе свидетельство незаконного вмешательства против домена другого государства. Во время предыдущих международных конфликтов Соединенные Штаты и другие страны разбрасывали листовки на территории другого государства, чтобы убедить иностранное население оказать давление на его лидеров и заставить их действовать. Голос Америки вещает по всему миру, чтобы предоставлять информацию иностранной аудитории.Правительство Южной Кореи размещает громкоговорители возле границы с Северной Кореей, чтобы распространять новости и информацию, которые иначе не достигли бы его эпистемически изолированного населения. Никто не отрицает, что Путину было бы разрешено публично выступить на телеканале Russia Today, явно пропутинском государственном телеканале, заявить о своей поддержке Трампа и призвать всех американцев проголосовать за него. Это право участвовать в политическом процессе вряд ли является нарушением американского domaine réservé .

Б. Требование принуждения

Чтобы установить недопустимое вмешательство, Таллиннское руководство указывает на требование принуждения, доктринальный элемент, вытекающий из решения Никарагуа . Для того чтобы вмешательство считалось незаконным, структура взаимодействия должна иметь следующую форму: участвовать в данном действии; в противном случае вы испытаете особые последствия. Затем государство выполняет принудительное требование, поскольку считает обещанные последствия невыносимыми.

Ключевым элементом здесь является предположение, что угрожающие последствия представляют собой незаконное действие или противоправное действие . Хотя это предположение никогда не было заявлено прямо, это предположение, вероятно, подразумевается в решении Никарагуа , отчасти потому, что суд пришел к выводу, что действия Соединенных Штатов представляют собой незаконное применение силы в соответствии с международным правом. Напротив, если угрожающие последствия — это действие, на которое угрожающее государство явно имеет право в соответствии с международным правом, то это действие является просто примером неприкрытого стратегического поведения, а не принуждения как такового.Так, например, в деле Никарагуа Международный Суд пришел к выводу, что минирование акватории гавани (и поддержка контрас) представляет собой незаконное вмешательство, поскольку Соединенные Штаты не имели права заминировать гавань и море. действие представляло собой применение силы в нарушение Устава ООН и обычного права. Если, с другой стороны, государство устанавливает военно-морскую блокаду в ситуации, когда блокада допустима по международному праву, это не может считаться примером принуждения только потому, что объект блокады считает ситуацию нетерпимой и поэтому капитулирует.То же самое можно сказать о режиме санкций, в котором лежащие в основе санкции соответствуют международному праву. Таким образом, ключом к недопустимому акту принуждения является то, что он заставляет государство-объект действовать в силу его желания избежать последствий, вытекающих из незаконных или недопустимых действий угрожающего государства.

Однако не совсем очевидно, что парадигма Никарагуа для принуждения является правильной интерпретацией. Хотя в растущей сфере международного права киберопераций не так много законов по этому вопросу, этот вопрос поднимался и анализировался во многих других областях, включая внутреннее право и философию.Например, в философской литературе о принуждении большинство исследователей, пишущих в этой области, предполагают, что принуждение является противоправным, поскольку принуждение угрожает исходом, который ухудшает положение цели. Некоторые ученые утверждают, что даже условные предложения, которые могут улучшить положение цели, могут быть принудительными, потому что они могут составлять настолько хорошее предложение, что от него нельзя отказаться. Разница между условной угрозой и условным предложением — это не произвольный базовый уровень, по которому мы можем обозначить что-либо как преимущество или бремя.Некоторые ученые считают, что исходный уровень — это «нормальный, естественный или ожидаемый ход событий» , в то время как другие настаивают на том, что установление согласованного исходного уровня неизбежно будет произвольным, и, следовательно, эти предложения могут быть принудительными. При любом понимании не требуется, чтобы условная угроза или предложение предполагали противоправное действие в противном случае. Одним из заметных исключений является Митчелл Берман, который приходит к выводу, что противоправное принуждение включает угрозы совершить недопустимые действия. Аргумент Бермана состоит в том, что принуждение является противоправным, поскольку оно включает угрозу совершить действие, которое само по себе является недопустимым; недопустимость угрозы проистекает из недопустимости завершенного действия, даже если оно никогда не требуется (поскольку угроза успешна).

Согласно внутреннему законодательству, принуждение не всегда требует угрозы последствиями, которые составляют незаконное или недопустимое действие, т.е. то, что угрожающему агенту не разрешается делать.Рассмотрим рассмотрение Верховным судом США расширения Medicaid в деле NFIB v. Sebelius . В деле Sebelius перед судом встал вопрос о том, участвовал ли Конгресс в недопустимом принуждении, добавив условие к средствам, которые федеральное правительство предоставляет штатам для их программ Medicaid. Условие требовало от штатов расширения своих программ Medicaid или риска полной потери федерального финансирования Medicaid (а не только для расширения). Верховный суд уже определил, еще в South Dakota v.Dole , что Конгресс может использовать свою покупательную способность для побуждения суверенных государств к соблюдению. В этом случае Конгресс привязал федеральное финансирование автомагистралей к возрасту употребления алкоголя, так что штаты были обязаны поднять возраст употребления алкоголя до 21 года, иначе они рискуют потерять пять процентов финансирования, которое они получали от федерального правительства на строительство автомагистралей. Суд постановил, что эти условия финансирования не были неконституционно принудительными, но признал, что в предыдущих «решениях признавалось, что при некоторых обстоятельствах финансовое стимулирование, предлагаемое Конгрессом, могло быть настолько принудительным, что могло пройти момент, когда« давление перерастет в принуждение ».» Таким образом, хотя схема финансирования Dole была конституционной, Суд подтвердил свое мнение о том, что отмена финансовых льгот может привести к уровню принуждения.

В деле Sebelius Суд объявил, что он наконец нашел дело, в котором давление превратилось в принуждение, хотя Конгресс просто угрожал лишить его льготы, которую он не был обязан предоставлять в первой инстанции. Обращаясь к большинству голосов, председатель Верховного суда Робертс заявил, что «[в] этом случае финансовое« поощрение », которое избрал Конгресс, является гораздо большим, чем« относительно мягкое поощрение »- это пистолет по голове. Но какой пистолет был прикован к голове? Это была просто угроза полностью прекратить финансирование программы Medicaid государству — то, что Конституция не требует от федерального правительства в первую очередь. Так как же можно принудительно удалить то, что от вас вообще не требуется?

Судья Робертс ответил, что, в отличие от скромных сумм финансирования дорожного движения, о которых шла речь в Dole , схема финансирования Sebelius составляла целых десять процентов всего бюджета штата, что является «экономическим драгуны, которые не оставляют Штатам другого выбора, кроме как согласиться с расширением Medicaid. Штаты, привыкшие (пристрастившиеся?) К большему объему федеральной помощи, не смогли бы выжить после ее отмены — по крайней мере, без существенного бюрократического и финансового хаоса. Таким образом, большинство, по-видимому, рассматривало общую сумму как решающий фактор, а не вопрос о том, были ли угрожающие последствия незаконными. По крайней мере, в этих ограниченных обстоятельствах суд рассматривал принуждение как применимое к делу, в котором отрицательные последствия не были в иных отношениях незаконными или недопустимыми.По сути, предложение, от которого невозможно отказаться, может представлять собой принуждение, поскольку получателю кажется невозможным отказаться от рассматриваемой выгоды.

Применяя это понимание к делу о российском кибервмешательстве, можно утверждать, что принуждение не обязательно требует угрозы совершения противоправного действия в том смысле, в котором это подразумевает Никарагуа или утверждает Берман. sine qua non принуждения состоит в том, что угроза вынуждала государство действовать таким образом, что в противном случае оно не действовало бы, не то, что угрожающие последствия были незаконными. Если российский взлом представлял собой «угрожающее поведение», то отсутствие угрозы последствия, которое независимо является незаконным, не должно рассматриваться как фатальный недостаток аргументации.

Тем не менее, есть существенные препятствия для вывода о том, что российские хакерские атаки на выборах 2016 года представляли собой незаконное принуждение, — препятствия, которые вызывают ряд более широких вопросов по всему эпизоду. Правовой вывод о принуждении будет зависеть от идентификации какого-либо лица или группы как объекта принуждения.Это были американские избиратели? Их заставили голосовать за Трампа, а не за Клинтон? Если да, то каковы были угрожающие последствия? Кто-то может возразить, что вмешательство России сопровождалось подразумеваемой угрозой отказа в выплате пособий в случае избрания Хиллари Клинтон, и что Россия будет действовать более кооперативно по отношению к Соединенным Штатам в случае избрания Трампа, возможно, в обмен на взаимные соображения со стороны новой администрации Трампа. . Или, возможно, кто-то может возразить, что взлом сопровождался угрозой незаконного поведения со стороны российского правительства в будущем: либо больше случаев взлома, либо, что более дерзко, усиление военной агрессии в таких местах, как Крым или восточная Украина.Или можно было бы предположить, что объектом принуждения на самом деле была Хиллари Клинтон. В этом отношении, возможно, дело в том, что Клинтон неявно проинформировали о том, что ей следует занять более примирительную позицию по отношению к России (и отказаться от любых попыток добиться смены режима в России или свергнуть Путина), и что, если она не подчинится, взлом Электронная почта DNC может стать угрозой. Однако неясно, явно или косвенно была сделана эта угроза или предложение. Кроме того, также неясно, следует ли приравнивать американский электорат к самому «государству».

Безусловно, вопрос о том, имело ли место принуждение в данном случае, следует решать комплексно, исходя из фактов, окружающих вмешательство, а не формально ограничиваясь абстрактными требованиями. Другие ученые пришли к выводу, что российский взлом включал в себя некоторый элемент принуждения, неявно отвергая требование о недопустимых последствиях. Одна из возможностей для определения принуждения — это просто масштаб и эффект общего вмешательства, который в данном случае был весьма существенным.Это, пожалуй, самый важный урок аргументации Sebelius , когда Суд изучил всю совокупность обстоятельств, прежде чем решить, были ли действия по делу в основном принудительными. Однако должна быть грань между принуждением и разрушением нормального функционирования демократии. Хотя русский взлом был определенно агрессивным, действительно неясно, следует ли его считать принудительным.

C. Незаконное присвоение государственных функций

Другая возможность состоит в том, что российский кибер-хакерство было незаконным, не потому, что оно представляло собой принудительное вмешательство, а скорее незаконное «[u] преодоление изначально правительственной функции», , которое не требует элемента принуждения.Вопрос в том, какова по сути правительственная функция в этом случае.

Неоспоримо, проведение федеральных выборов является неотъемлемо государственной функцией в либеральной демократии. Таким образом, теоретически срыв выборов должен рассматриваться как узурпация сугубо правительственной функции. Действительно, составители Таллиннского руководства перечислили ряд правительственных функций, в том числе «изменение или удаление данных таким образом, чтобы они мешали предоставлению социальных услуг, проведению выборов, сбору налогов, эффективному ведению дипломатии и т.д. и выполнение ключевых мероприятий национальной обороны. Однако на выборах 2016 года российское правительство якобы предоставило общественности частной информации, а не «изменило или удалило» ее. Более того, Таллиннское руководство не определяет далее, что представляет собой «проведение выборов».

Все согласны с тем, что если бы российское правительство вмешалось в урны для голосования или в электронное голосование, это будет считаться нарушением международного права, потому что подсчет голосов во время выборов является парадигматической «правительственной функцией», которая в этом дело будет «узурпировано» Россией. Голоса должны быть сведены в таблицу, подсчитаны и сообщены государственными должностными лицами, проводящими выборы, и любое вмешательство в процесс , что процесс звучит как узурпация по сути своей правительственной функции. Однако на данный момент нет общедоступных доказательств того, что российское кибервмешательство включало вмешательство в процесс подсчета голосов. Вмешательство включало раскрытие частной информации и, возможно, распространение фейковых новостей, подпадающих под действие пропаганды и нарушений права на неприкосновенность частной жизни. У нас остается общее впечатление о незаконном поведении, но нет четкого и однозначного доктринального пути к такому выводу.

III. Нарушение самоопределения

Поскольку не удалось найти однозначного аргумента в пользу того, что российское кибервмешательство удовлетворяет доктринальные требования к незаконному вмешательству в соответствии с международным правом, в этом разделе будет рассмотрена ситуация со ссылкой на политическую терминологию, чтобы определить лучшую правовую основу для анализа. С политической точки зрения, российские хакерские атаки нарушили ключевой элемент суверенитета, поскольку суверенитет понимается как понятие отношений, которое связывает правительство с волей народа. Весь смысл демократического управления состоит в том, что правительство должно представлять волю народа, и эти отношения можно назвать «суверенной волей». Если это то, что подразумевается под суверенитетом, то очевидно, что российский взлом представлял собой вмешательство и искажение суверенной воли, потому что цель взлома заключалась в том, чтобы помочь избрать кандидата, который сочувствовал интересам российского правительства, а скорее чем избрать кандидата, который представлял надежды и желания американского народа.

Это создает проблему перевода. Описанное выше понятие суверенной воли не согласуется с концепцией суверенитета, поскольку публичные юристы-международники обычно используют этот термин. Конечно, слово «суверенитет» заведомо скользкое и расплывчатое и часто генерирует больше тепла, чем света. Но, вообще говоря, когда публичный международный юрист говорит о суверенитете, они имеют в виду право государства контролировать свою территорию, регулировать своих подданных и быть свободным от внешней военной агрессии, а также меньших форм недопустимого вмешательства и вмешательства. Действительно, этим понятием суверенитета руководствовался наш правовой анализ в частях I и II этой статьи. Однако мы исходили из предположения, что юридическое понятие суверенитета — и сопутствующее ему понятие незаконного вмешательства против суверенитета — было надлежащей правовой основой для понимания события, которое политики и даже политические теоретики проанализировали бы с помощью языка (своего языка). суверенитета. Но это предположение может быть ложным. В конце концов, лучшим юридическим аналогом политической концепции суверенитета может быть не юридическая концепция суверенитета.

Причина проблемы перевода заключается в том, что юридическое понятие суверенитета сосредоточено вокруг государства, в то время как политическое понятие суверенитета не так тщательно ограничено и часто относится к людям , суверенная воля которых представлена ​​правительством и даже возможно охраняется конституционным порядком. В той степени, в которой во время выборов 2016 года произошло что-то непредвиденное, соответствующей жертвой здесь было не американское государство, а, скорее, человек американцев, чье выражение политической воли было нарушено.Но как только человек переходит от обсуждения государства к людям, юридический язык суверенитета становится совершенно бесполезным для описания ситуации. Ближайшим аналогом этого политического понятия суверенной воли в международном праве является принцип самоопределения, право всех народов определять для себя свою политическую судьбу. То — норма, которая была нарушена во время выборов.

Избирательный процесс — это высшее выражение суверенной воли народа.Путем незаконного вмешательства русские повлияли на выборы, чтобы вызвать суверенную волю русского народа (или его правительства), а не суверенную волю американского народа. Возможно, Россия была обеспокоена тем, что Клинтон будет проводить смену режима в качестве официальной политики США, и рассматривала эту возможность как экзистенциальную угрозу. В результате выборов вмешательство заменило одну суверенную волю на другую. Это нарушило право американского народа на самоопределение.

Есть несколько причин, по которым юристы-международники не желают обсуждать этот инцидент на языке самоопределения, что является частью более общих сомнений по поводу легализации права на самоопределение. Во-первых, самоопределение обычно используется в качестве аргумента в пользу создания государства (возможно, путем отделения), , но после создания государства правовой дискурс обычно смещается в сторону государственного суверенитета, а принцип самоопределения исчезает. задний план.Но это исчезновение не требуется по закону; действительно, право народа на самоопределение не исчезает после того, как ему удастся создать государство для осуществления своего самоопределения. Концепция государственного суверенитета не исчерпывает полностью принцип самоопределения, который остается важным руководящим принципом и проходит параллельно с правовой концепцией государственного суверенитета.

Вторая проблема со ссылкой на самоопределение в этом контексте заключается в том, что аргумент предполагает, что мы можем определить, ex ante , суверенную волю американского народа, прежде чем рассматривать результаты выборов — процесс, который определяет суверенную волю. как его окончательное выражение.Так, например, критик может взглянуть на результаты выборов и сказать, что выборы Трампа явились выражением самоопределения американского народа, а эмпирических доказательств обратного мало. При этом, возможно, можно определить истинное выражение самоопределения народа, используя контрфактическое мышление, которое является обычным явлением в юридическом дискурсе. Если бы не российское вмешательство, выборы прошли бы совершенно иначе, что говорит о том, что действия России искажали и нарушали право американского народа на самоопределение.

Третья проблема заключается в том, что вывод о том, что Россия нарушила право американского народа на самоопределение, может повлечь за собой, что на предыдущих выборах именно Соединенные Штаты нарушили право на самоопределение, когда они вмешались в политический и избирательный процесс иностранного государства. . Но сам факт того, что сами Соединенные Штаты могли нарушить норму в предыдущих случаях, не обязательно означает, что Соединенные Штаты не могут стать жертвой аналогичного незаконного поведения или что эта деятельность не является незаконной.Широко распространенное несоблюдение автоматически не превращает поведение в соблюдение, несмотря на нормы обычного международного права (через практику государств). Что еще более важно, даже если Соединенные Штаты и раньше участвовали в таком вмешательстве, важно проводить различие между политическим вмешательством в диктатуры и другие нелиберальные системы и вмешательством в подлинно демократические выборы. Первое нарушает принцип самоопределения, а второе — нет. Действительно, достоинством рубрики самоопределения следует считать то, что она помогает проводить различие между вмешательствами, которые подрывают демократическое самоуправление, и вмешательствами, которые его поддерживают.Более того, недостатком грубого инструмента государственного суверенитета является то, что он как правовая концепция неспособен проводить столь важные различия.

Comments |0|

Legend *) Required fields are marked
**) You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>
Category: Разное